Ник лежал, развалившись на кожаном диване, с пультом в руке и бесцельно переключал каналы большого телевизора. На брата он даже не посмотрел.
– Дерьмово выглядишь, – заметил Луи. Ник переключил канал и осушил стакан.
– Я и чувствую себя дерьмово, так что лучше уходи.
Луи подошел к телевизору и выключил.
– Вчера вечером мы ждали тебя на рождественский обед.
Ник поставил пустой стакан на столик в торце дивана, туда же положил пульт от телевизора и только тогда посмотрел на Луи. Брат стоял на фоне окна, свет падал на него сзади, и оттого его фигура казалась освещенной, прямо как у Христа на картине, которая висела у Бениты в гостиной.
– Я не смог прийти.
– Это мы поняли. Что происходит?
– Не твое дело.
У Ника голова раскалывалась, и он хотел только, чтобы его оставили в покое. Ему подумалось, что если бы он пил, не трезвея, месяца два кряду, возможно, алкоголь заглушил бы настойчивый голос в его голове, который начал пилить его где-то около полуночи, называя идиотом и твердя, что он совершил величайшую в жизни ошибку.
– Сегодня утром Лайза разговаривала с Делейни. Похоже, Делейни чем-то очень расстроена. Ты, случайно, не знаешь чем?
– Знаю.
– Ну и что же ты сделал?
Ник встал, и комната завертелась у него перед глазами. Он выждал, пока пол остановится, и сказал:
– Не лезь не в свое дело.
Ник хотел пройти мимо Луи, но тот схватил его за рубашку, крепко сжав ткань в кулаке. Ник посмотрел на пальцы брата, вцепившиеся во фланель, и не поверил своим глазам: последний раз они с Луи дрались пятнадцать лет назад, когда Ник сорвал с петель дверь черного хода в доме Бениты.
– Да что с тобой творится, черт тебя подери? – начал Луи. – Ты почти всю жизнь хотел только одного, вернее, одну: Делейни Шоу. И вот теперь, когда ты, кажется, наконец можешь получить то, что хотел, ты что-то вытворяешь и все портишь. Ты нарочно ее обидел, чтобы она тебя возненавидела. Ну как всегда. И знаешь, что я тебе скажу? У тебя получилось – она тебя ненавидит.
– А тебе какое дело? – Ник посмотрел в карие глаза брата. – Она же тебе не нравится.
– Я против нее ничего не имею, но сейчас дело не в моем к ней отношении. Ты ее любишь.
– Это не имеет значения. В июне она уедет.
– Она так сказала?
– Да.
– А ты просил ее остаться? Ты попытался что-нибудь с ней наладить?
– Это бы ничего не изменило.
– Ты этого не знаешь, но вместо того, чтобы выяснить, ты собираешься отпустить единственную женщину, которую любишь. Что с тобой происходит? Неужели ты трусишь?
– Пошел ты… – выругался Ник.
Он едва успел заметить мелькнувший в воздухе кулак Луи, и уже в следующее мгновение у него искры посыпались из глаз, он полетел на пол и крепко приложился затылком. Перед глазами у Ника потемнело, он подумал, что теряет сознание, но очень скоро его взгляд сфокусировался на потолочных балках над головой. Нику казалось, что его череп раскололся надвое, скула пульсировала от боли, мозги гудели. Он застонал и осторожно потрогал глаз.
– Придурок Луи! Как только я встану, я надеру тебе задницу.
Луи подошел и посмотрел на лежащего Ника:
– Кишка тонка.
– Ты мне раскроил череп!
– Нет, у тебя слишком крепкая голова. Но вот пол, может быть, и пострадал.
Луи достал из кармана брюк связку ключей.
– Не знаю, как тебе удалось добиться, чтобы Делейни тебя возненавидела, но когда ты протрезвеешь, то поймешь, что совершил большую ошибку. Надеюсь, еще не все потеряно. – Луи нахмурился и показал на брата пальцем. – А сейчас, Ник, прими душ, от тебя воняет, как из пивной бочки.
После ухода Луи Ник поднялся с пола и поплелся на второй этаж, в спальню. Там он проспал до следующего утра, а когда проснулся, у него было такое чувство, будто его переехал грузовик. Ник принял душ, но это ему не очень помогло. Под глазом у него красовался синяк, затылок болел. И это было не самое страшное – куда страшнее было сознавать, что Луи прав. Ведь он буквально вытолкал Делейни из своей жизни. Но он-то думал, что сможет выкинуть ее и из головы, а это и не вышло. Никогда еще Ник не чувствовал себя так мерзко.
«Неужели ты трусишь?» Вместо того чтобы бороться за Делейни, он вернулся к старым привычкам. Вместо того чтобы рискнуть, он причинил ей боль – чтобы она не успела причинить боль ему. Вместо того чтобы ухватиться за нее обеими руками, он ее оттолкнул.
Делейни говорила, что любит его, но, возможно, теперь он все разрушил. Ник не был уверен, что заслужил ее любовь, но хотел ее любви. «А что, если она больше тебя не любит?» – спросил все тот же едкий внутренний голос. И Ник пообещал, что вернет любовь Делейни; он смог завоевать ее любовь однажды, сможет и еще раз.
Он оделся и вышел из дому, чтобы рискнуть по-крупному – так, как не рисковал еще никогда в жизни.
Ник подъехал к дому, где жила Делейни, но в квартире ее не было. Несмотря на субботний день, салон тоже был закрыт – дурной знак.
Ник поехал к дому Генри, но Гвен не стала с ним разговаривать. Он заглянул в гараж, чтобы проверить, не прячется ли Делейни от него. «Кадиллак» Генри стоял на месте, маленькой желтой «миаты» не было.
Ник искал Делейни по всему городу, и чем дольше искал, тем отчаяннее хотел найти. Он так хотел сделать ее счастливой. Построить ей дом на Энджел-Бич или в любом другом месте, где она захочет. Если она захочет жить в Финиксе, или в Сиэтле, или в Чатануге – ему все равно, лишь бы быть с ней. Ник хотел обрести свою мечту. Оставалось только найти Делейни.
Он поговорил с Лайзой, но та ничего не знала о ней. В понедельник утром, увидев, что Делейни не открыла салон, Ник нанес визит Максу Харрисону.
– Вы знаете что-нибудь о Делейни? – спросил он, входя в кабинет адвоката.
Макс ответил не сразу, сначала он окинул Ника взглядом.
– Она вчера звонила.
– Где она?
Макс снова помедлил.
– Думаю, вы скоро об этом узнаете. Она уехала из города.
Ответ подействовал на Ника как удар кулаком в солнечное сплетение.
– Черт! – Он бессильно осел на стул и потер подбородок. – Куда уехала?
– Она не сказала.
– Как это – не сказала? – Ник уронил руку. – Вы же говорите, она звонила.
– Ну да. Делейни позвонила, чтобы сказать, что нарушила условия завещания и уехала из города. Куда она уехала и почему, она не сказала. Я ее спрашивал, но она отказалась сообщить. Думаю, она боялась, что я могу поставить в известность Гвен прежде, чем Делейни будет готова сказать ей об этом сама. – Макс наклонил голову. – Это означает, что ее обеспечение достается вам. Поздравляю, в июне вы получите все.
Ник покачал головой и невесело рассмеялся. Без Делейни ему ничего не нужно. Он посмотрел на адвоката Генри:
