- Слышал я о таком, но когда ты в горах умираешь от голода, то сожрешь и ежа, лишь бы не сдохнуть, - резко бросил Рихтер. - Франц в горах подстрелил лису, она была совсем тощая и шерсть у нее сползала клочьями, но мы съели ее, даже не дождавшись, пока она до конца прожарится. Хорошо еще, что нам попадался хоть кто-то по пути. Заяц вообще оказался таким вкусным, что я до сих пор помню его запах от костра. Здесь я потерял ту брезгливость, с которой ковырялся в тарелке дома, выбирая куски получше. Едой в горах может быть все, лишь бы желудок выдержал. Хорошо, что не ели друг друга, хотя на рудниках в голодное время бывало и такое. Там по большей части работали каторжники, которых дешевле было спустить в шахту и заставлять работать там до самой смерти, чем платить рудокопам. Этих мы охраняли, чтобы они не сбежали. Не делай большие глаза, безвинно осужденных там было мало, а те, кого эта участь настигла, были похуже Вольфа и Хайнца. Отребье, а не люди. Никто не принуждал их убивать за медные гроши, они заслужили свою участь.
- Я не осуждаю тебя, как не могу сказать, что эта эпоха лучше или хуже других. - Я постаралась сгладить острые углы, неожиданно возникшие в разговоре. - Здесь тоже живут, рождаются и умирают люди, другой жизни они не знают и не узнают никогда. Это мы пришли из другого мира и нам есть с чем сравнивать здешнюю жизнь. Мы знаем, что где-то есть стоматологи, зубная паста и электричество, а они даже не понимают, что это такое. Но они живут, испытывая те же радости и страдания, что любые люди в наше время. Пройдет еще тысяча лет и наши потомки будут удивляться, как это мы могли прожить с таким букетом болезней, как микроинфекции и лечить зубы бормашиной...
- Марта, ты умеешь утешить! - Михель налил вина и отпил из тяжелого стакана, растягивая удовольствие. - Выпей, букет неплох, лето было жаркое и вино почти пахнет солнцем. Мне бы до нашего родного дантиста добраться, а то так и привыкну с дыркой во рту ходить, где зуб выбили!
- Доберемся, когда-нибудь доберемся обязательно, - я отпила вина и согласилась, что такое можно пить без опаски больной головы наутро. - Надо только сильно захотеть и направить все мысли на это, тогда нам должно повезти.
- С тобой удивительно легко разговаривать, - Рихтер поудобнее устроился в кресле и снял нагар со свечи. - Второй раз за эти годы я разговариваю с женщиной, которая не только слушает меня, но и отвечает нормальным языком, не кокетничает, не жеманится и вообще ведет себя абсолютно естественно. Здешние бабы поначалу доводили меня до белого каления. Начинаешь с ней говорить, а она закатывает глаза, вываливает свой бюст на стол и при этом кокетничает так, что это уже начинается клоунское кривлянье, от которого не знаешь, то ли смеяться, то ли плакать. Для мужиков местных это вполне нормально, они даже отвечают им почти так же...а меня с души воротит. За столом каждая мнит из себя королеву красоты, подпуская шпильки друг другу в разговорах, не дай бог какую скабрезность скажешь, так глаза закатываются - ах, как вы грубы, как вы дурно воспитаны, зато в дверях норовит притереться бюстом или бедром, намекая на продолжение. Только согласись... Теодор пригласил меня на ужин в Эрсене, когда там был разыгран такой спектакль, что наша Фрейндлих отдыхает! Хрен ее знает, чья она там жена была, а чья любовница, но взгляды кидала на меня такие, что не догадаться об их смысле мог только слепой. В конце концов я тоже мужчина, да еще подвыпил... словом, когда все стали расходиться, пошел ее провожать, подхватив под руку. Но это было признано грубостью, хотя притерла она меня изрядно. Дальше было еще круче, только мы дошли до какой-то двери, она впихнула меня туда, прижала к стенке и стала налегать так, что чуть не размазала. Ладно, думаю, чего отказываться, когда так себя предлагают? Пощупал, все на месте, даже более того - всего очень много, что обрадовало донельзя, в комнате приятный полумрак, я начал ее раздевать, подтащив к окну, а она начала жеманиться и пищать, что это хоть и грубо, но ей нравится. Возился я с ее платьем прилично, пока разобрался в завязках, только стащил его, а там еще куча всяких одежек и что самое ужасное, так то, что от нее жутко пахло потом! И несло еще чем-то от волос, сладковатым и липким, сыпалась оттуда какая-то мука прямо в нос, словом, весь кайф мне как рукой сняло. Иная прачка бывает чище и меньше пахнет, чем такая вот дама, облитая духами и обсыпанная мукой.
- Так ты что, тут вообще без женщин обходишься? - вот уж поистине, 21 век - век циников, мы можем не стесняясь говорить обо всем, что раньше называлось запрещенными темами. - Это сколько ты здесь живешь, ты говорил, три с половиной года? И за все время - ни-ни?
- Ты за кого меня принимаешь? - обиделся Михель. - Я что, импотент, по-твоему? Бывает, естественно, когда дают, только я во-первых брезгливый, потому что когда так предлагают, то прикидываю, сколько до меня тут пробежало и что я могу подцепить в конце этой очереди. Лечения таких напастей тут нет, а я еще здоровый сам себе нужен, да и вернуться хочу не развалиной с проказой или подобной дрянью. Кстати, это у нас тоже еще не лечится, так что учти, прежде чем будешь на кого-то засматриваться. Мужики тут не промах, только мигни, сразу среагируют.
- А ... женщины?
- Тоже. Мне тут одна красотка такого навернула, уши в трубочку завернулись, был бы я здешний - уже окрутила бы. То все глазки строила, скромная такая была, даже приблизиться не разрешала, стой на расстоянии локтя и не меньше. Ну постоял я, а она мне пошла рассказывать о каких-то дурацких снах, о пророчествах, которые в ее семье известны и для всех детей якобы при рождении делаются не пойми кем. И конечно же про свое мне все уши прожужжала, что ей суждено встретить самого умного и красивого мужчину, спустившегося то ли с небес, то ли с башни, и он должен быть выше всех и быть ее судьбой и назначением. Ну, или какая-то подобная ерунда с судьбой, которая обязательно должна закончиться венчанием в церкви. Я послушал ее и сказал, что я далеко не самый высокий и не самый красивый, а уж про ум и говорить нечего, дурак дураком, потому что слушаю, а ничего не понимаю. Ох и обиделась она, аж ножкой топнула, мол, все понимают, а я - нет! Судьбу она, видите ли, нашла в моем лице... такой бред она пусть другому несет, а я еще при голове нахожусь. Потом Теодору рассказал, а тот даже не смеялся, говорит, что подобные пророчества у них часто изрекают, когда дети рождаются и это не ерунда, а сама Судьба говорит устами приглашенной ведуньи и с ними шутить нельзя. Переубеждать его я не стал, пусть при своих остается, только с тех пор редко сажусь за стол с дамами. Припрет, есть девчонки в замке, не откажут, зато без идиотских разговоров о судьбе и предназначении. Слушай, лиса, я все о себе да о себе, а ты что молчишь? Давай, выкладывай свою часть, как попала, куда, почему... я ж тоже любопытный, послушаю твою историю.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
