— Ну, и что за грехи были у монаха Глена? Я хочу спросить, но ты, кажется, заткнул ему рот кляпом. Надеюсь, видения, которые я посылал юной Катрин, не стали поводом для неприятностей? Женщины такие сложные существа, не так ли?
— Видения? — говорю я. Мои руки ищут в мешке второй кинжал.
— Ей чудилось, что она носит во чреве ребенка, — говорит Сейджес. — Каким-то образом удалось даже заморочить ее тело. Кажется, это называется ложной беременностью. — Татуировки на его лице двигаются, слова пульсируют. — Такие сложные существа эти женщины.
— Был ребенок. Она его вытравила. — Во рту у меня пересохло.
— Была кровь и сгустки. Отрава сараемских ведьм вызывает такое. Но ребенка не было. Сомневаюсь теперь, что он когда-нибудь сможет появиться. Отрава старых ведьм выедает внутренности. Чрево становится пустым.
Я достаю кинжал и направляюсь к нему. Я пытаюсь бежать, но я будто иду по глубокому снегу.
— Глупый мальчишка. Ты думаешь, я действительно здесь? — Сейджес не сделал ни движения, чтобы убежать.
Я пытаюсь ударить его, но тело двигается с трудом, не слушается меня.
Клац.
Рука Макина на шкатулке. Шкатулка закрыта.
Мне холодно, я задыхаюсь, руки не сжимают шею Сейджеса, а крепко сцеплены между собой. Его нет. Это воспоминания. И я в горах. Мы все еще бежим.
— Какого черта ты делаешь? — Макин тяжело дышит.
Я огляделся вокруг: стою по пояс в снегу, каменные утесы стеной окружают меня, дозорные следуют за мной… отстали на сотню ярдов.
— Не надо ее открывать. Ни сейчас, ни когда-нибудь потом. Не сейчас — это точно! — крикнул Макин. Он отрыгнул и шумно вдохнул. Вероятно, он напряженно бежал, догоняя меня. Я забрал у него шкатулку и спрятал в карман.
Редкий случай, когда зимой перевал Голубой Луны открыт. Очень редкий. Но хорошая лавина очистила его, и есть несколько дней в запасе, пока снег не завалил снова, чтобы пройти вдоль горы Ботранг, а затем через несколько небольших перевалов, идущих вдоль хребта Маттеракса. Таким образом можно окончательно покинуть горы, и тогда — путешествуй по всей империи.
— Беги.
Шепот в ухо. Знакомый голос.
— Беги.
— Сейджес? — спросил я, голос слишком тихий, чтобы это был Макин.
— Беги.
Ужас мурашками пополз по спине. Я содрогнулся.
— Не волнуйся, язычник, я побегу.
38
ДЕНЬ СВАДЬБЫ
— Мы что, к Аларику идем? — спросил Макин.
Я шел. Перевал Голубой Луны снегом и льдом обступал нас с обеих сторон, черные скалы проглядывали только там, где ветер сдул снег.
— Думаю, зимой дорога в Дейнло будет нелегкой. Но она приглашала тебя навестить их зимой. Его дочь. Элла. Кажется, так ее зовут?
— Элин, — поправил я.
— Твой дед мог бы предложить тебе убежище, — сказал Макин.
Он знал, что мы проиграем. Мертвецы лежат у нас за спиной под камнями и снегом, но это не меняло сути дела.
Я продолжал идти. Снег под ногами после схода лавины был твердым и поскрипывал.
— Там хорошо? На Лошадином Берегу? По крайней мере, тепло. — Макин обхватил себя руками.
Через перевал идет тропинка, которая раздваивается, как жало змеи. Лавина полностью открыла развилку и обе тропинки, ведущие от нее. Я позаботился, чтобы жители Высокогорья правильно расставили свои миски и горшки.
— Что? — спросил Макин. — Ты сказал, наверх.
Я повернул направо, выбрал ту тропинку, которая вела вниз, и ускорил шаг.
— А теперь я говорю — вниз. Знаешь, Мартен не просто так удерживает Ранъярд.
И я продолжал вести треть оставшихся в живых дозорных вниз по перевалу Голубой Луны, эта тропинка выходила в долину над Ранъярдом. И когда склон сделался пологим, а земля под ногами тверже… мы побежали.
Прежде мы увидели дым, а потом услышали крики, и только потом далеко внизу стало видно Логово — каменный остров среди моря солдат Стрелы. Армия обложила его со всех сторон и вела осаду: приставляли к стенам лестницы и забрасывали веревки с крюками, осадные машины осыпали камнями главный фасад замка, таран бил в главные ворота, с высокого хребта лучники сыпали стрелами.
С моей точки зрения, осадные машины производят в большей степени устрашающее действие, нежели практическое. «Смотрите! Мы бьем огромным деревянным тараном, обитым железом, по вашим воротам. Мы обязательно пробьем их, войдем и останемся надолго». Высокогорье Ренара, было, возможно, тем редким местом, где предостаточно больших камней, чтобы раздробить их до размеров булыжника и использовать для катапульт. Но чтобы раздробить все валуны, потребовалась бы целая вечность. Тогда приходит на помощь таран! Это король осады, особенно там, где стены нельзя разрушить. У тарана нет никаких сложных механизмов, противовесов, спусковых механизмов — просто грубая сила, направленная в самое уязвимое место, и с ее помощью можно уже сталкиваться с противником лицом к лицу, что, по большому счету, и есть главная цель. Если у тебя нет численного преимущества, ты не пойдешь к замку противника, и он не станет прятаться за его стенами.
Солдаты Мартена укрывались на краю Ранъярда, это один из самых узких и пологих склонов, какие только есть в Высокогорье, берущий начало от нашей долины и тянущийся к левому фасаду Логова. Хребет, на котором лучники принца заняли выгодную позицию, врезался в Ранъярд в самом конце.
Мы могли только догадываться о местонахождении отряда Мартена, со склона их было почти не видно за большими серыми валунами. И для армии принца они не представляли серьезной угрозы. Сотня Мартена не производила никакого впечатления на три тысячи лучников, рассредоточившихся по хребту, за исключением тех моментов, когда они кого-нибудь из лучников убивали.
— Почему? — спросил Макин.
— Почему склон называется Ранъярд? — Я решил переиначить вопрос. — Потому что это единственный склон на сотни миль окрест, где лошадь может бежать, не переломав ноги. Я не раз видел, как ты носился здесь галопом.
Макин покачал головой. Подошли Хоббз и Кеппен.
— Будем заходить через восточный лаз? — уточнил Хоббз.
Очень немногие знали о существовании подземных проходов для вылазок. Их было два — восточный и западный. Я не помнил, чтобы упоминал Хоббзу о восточном проходе, но это была его работа — знать о таких вещах. В конце концов, сегодня утром Дозор выходил через западный проход.
— Да, — ответил я.
Последнюю часть пути мы прошли с предельной осторожностью, не спеша, прижимаясь к склону. Лучники все свое внимание сосредоточили на целях, прятавшихся за зубчатыми стенами замка. Мы добрались до Мартена, не попав в их поле зрения.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
