Читаем без скачивания Семь шагов к самадхи - Бхагаван Раджниш

Второе, человек — это часть существования, он не отделен от него. Вы не можете поцеловать собственные губы, или можете? Вам нужны губы другого, чтобы поцеловать их, вы не можете поцеловать свои собственные. Человек — часть целого. Для того чтобы познать это целое, вам нужно быть отделенным от него, познающий должен быть отделен от познаваемого, только тогда приходит знание. В данном случае познающий не отделен от познаваемого. Существование течет в вас, вы просто волна. Существование будет деревьями в деревьях, волнами в волнах, в вас человеком. Оно есть дерево в земле и человек на земле. Если бы мне разрешили, то я бы придумал новое слово: «вычеловечивание». Это слово означает процесс, сродни волне. Вы не отделены от него.

Вы не можете поцеловать свои собственные губы, так говорит религия, вот откуда берется тайна. И чем больше наука прогрессирует, тем больше религия оказывается правой. За несколько дней до своей смерти Эйнштейн сказал вот что: «Когда я только стал заниматься наукой, я был уверен, что вселенную можно познать, но теперь я уже не так уверен. Наоборот, моя неуверенность растет с каждым днем. Я чувствую, что существование невозможно познать в его тотальности. Это тайна».

Эдисон, другой великий ученый, писал в своих последних письмах к друзьям: «Сначала я думал, что мир состоит из материи, что нет ума. Но чем больше я проникал в ее тайны, тем больше я убеждался, что вселенная гораздо больше похожа на мысль, нежели на вещество. Она больше сродни уму, и меньше материи. Она более таинственна, чем кажется».

Так чувствовали все ученые по отдельности, не наука в целом, а ученые по отдельности. Наука как образование остается непреклонной, продолжает говорить, что тайны быть не может, если же есть, то это лишь вопрос времени и мы разрешим его со временем. Поэтому все усилие науки направлено на то, чтобы раскрыть тайну. Это возможно одна из причин, по которой люди так несчастливы сегодня. Это возможно одна из основных причин того, что люди так скучают, не видят смысла в жизни, потому что если нет тайны, в жизни не может быть смысла.

Если все объяснить, то все отпадает, если все становится известным, то не остается ничего достойного, если все становится просто фактами, то все кончено. Просто сходите к биологу и спросите его что такое любовь, или сходите к химику и спросите его что такое любовь. Он объяснит вам всю загадку. Он расскажет вам о гормонах, о выделениях определенных химических элементов в теле. Еще он скажет: «Ты просто глупец! Любовь — ничто, ее суть заключается в том, что несколько химических элементов выделяются в кровь».

Он может объяснить вам все о любви и когда он это сделает, то все ваши Калидасы и Байроны будут выглядеть глупцами, потому что он может объяснить, а они нет. Но тот самый человек, который все объясняет, сам не может сопротивляться любви. Тогда он будет сидеть с женщиной под открытым небом и начнет сочинять стихи. В этом тайна. Жизнь остается открытой для тайны. И это хорошо, что даже ученые могут влюбляться, некоторые известные ученые даже писали стихи. Это прекрасный признак, человек может выжить, такая возможность есть, есть надежда. Иначе если все будет объяснено, поэзия умрет.

Этот век очень не поэтичный. Даже поэты составляют теперь стихи из фактов, в них нет тайны. В своей поэзии они говорят об обыденных вещах. Поэзия, написанная в этом веке, не очень то поэтичная, она скорее похожа на прозу, нежели на поэзию. В ней нет музыки, потому что музыка может прийти только через тайну. Что-то неизведанное окружает вас, вы становитесь частью этой неизведанной тайны, вы растворяетесь в ней, становитесь каплей в океане.

Вот почему дети такие счастливые, а старики такие несчастливые. Причина в том, что старики знают больше, они все объясняют, они знают больше, им известно больше фактов, а дети невежественные, вокруг них больше тайны. Вот почему будучи стариками, вы думаете, что детство было золотым временем, истинным раем.

Почему детство так похоже на рай? Потому что ребенок окружен тайной. Все покрыто тайной, даже тень дерева, которая двигается вместе с солнцем, таинственна, так поэтична. Обычный цветок, даже одуванчик, так таинственен, так поэтичен, потому что он заключает в себе саму жизнь. Ветер, который дует на деревья и создает ритмические звуки, эхо в ущелье, отражение в воде... Все таинственно для ребенка, нет ничего известного. Он счастлив. Помните об этом, ваше счастье пропорционально тайне, которая вас окружает, чем меньше тайны, тем меньше счастья, чем больше тайны, тем больше счастья.

Упанишады заканчиваются словом «тайна». Пусть это слово, «тайна», станет загадкой вашего сердца. Постарайтесь жить таким образом, чтобы ничто не сводилось к простым фактам, и чтобы даже факты стали новой дверью для тайны. До тех пор пока вы не научитесь превращать факты в тайну, вы не станете религиозными. Итак, разрешите сделать вывод: ученые продолжают сводить тайну к фактам, а религиозный человек сводит факты к тайне.

Мир был более счастлив, когда был религиозен. Он был беднее, не был таким процветающим, еды не хватало, не было богатства, все были бедными, существовала нищета, но люди были счастливее. Ведь не хлебом единым жив человек. Они жили в тайне. Все, что они видели, проходило через призму поэзии. Все Упанишады написаны в виде поэзии. Если вы можете смотреть на жизнь не глазами прозы, а глазами поэзии, песни, если птица летит всегда к неизвестному, только тогда вы обретете религиозное сознание.

Теперь прейдем к сутре.

На седьмой ступени обретается освобождение в теле, видехамукти.

Упанишады делят освобождение на два вида: такое освобождение, когда вы еще пребываете в теле. Оно зовется видьяхамукти, такое освобождение, когда вы все еще в теле. И есть также высшее освобождение, когда растворяется это тело, и вы больше не входите в другое тело, вы остаетесь бестелесными. Итак, есть освобождение в теле и бестелесное. Буддисты для обозначения этого ввели два слова: нирвана и маханирвана. Нирвана означает освобождение в теле, маханирвана означает бестелесное освобождение, освобождение от всех телесных зависимостей, от телесного сознания. Тогда вы становитесь космосом.

Седьмая ступень — видехамукти. Вы живете в теле, но, живя в теле, вы больше не тело, тело становится просто вашим местом пребывания, домом, вашей одеждой. Вы перестаете быть привязанными к нему. Вы пользуетесь им, вы живете в нем, вы заботитесь о нем, но вы больше не озабочены им, вы больше не боитесь, что если тело умрет, то вы тоже умрете. Теперь вы знаете, что вы бессмертны, только тело может умереть, но не вы. Вы перестаете отождествлять себя с телом, это и есть освобождение, видехамукти.

Это тотально молчаливое состояние и его невозможно описать словами.

Человек, который находится на этой ступени, внутри остается полностью тихим. Нет внутреннего диалога, он никогда не разговаривает с собой. На самом деле говорить с собой, это истинное сумасшествие. Если вы видите, как человек сидит и говорит с собой, вы подумаете, что он сумасшедший. Но вы занимаетесь тем же самым, только не так громко. Он просто немного смелее вас, вот и все. Вы тоже продолжаете говорить внутри, постоянно в вас присутствует внутренний диалог, ни на одно мгновение он не останавливается. Ваш ум — базарная площадь, так много голосов, толпы, все это продолжается и продолжается. Посмотрите, понаблюдайте, что там происходит. Никчемные вещи, абсурдные, бесчувственные, в них нет ни разума, ни ритма. Вас просто затопило.

На седьмой ступени внутренний мир полностью освобождается от внутреннего диалога, внутри все безмолвно. Вы можете говорить, но только с кем-то еще, не с собой. На этой ступени говорит будда, но он никогда не говорит с самим собой. Будда говорит с другими, но эта речь качественно отлична от вашей речи. Смотрите! Когда бы вы ни говорили с другими, другие просто предлог для вас, вы продолжаете внутренний диалог. Посмотрите, как говорят люди. Когда вы говорите с кем-то, вы на самом деле не говорите с другими, вы говорите с собой. Вы просто выхватываете слова из другого, потом вы привязываете внутренний диалог к этому и продолжаете в том же духе.

Один психолог наблюдал за двумя сумасшедшими из окна, он был удивлен тем, как они себя вели. Оба этих сумасшедших были профессорами, профессора всегда склонны к сумасшествию, потому что они знатоки того, как разговаривать. Но он был удивлен не из-за того, что они говорили, но по другой причине. Оба были сумасшедшими, но когда один говорил, другой молчал, как будто бы слушал. Когда он переставал говорить, другой начинал, а другой молчал, как будто бы слушал. Удивительным было то, что темы, о которых они говорили, были совершенно не связаны. Первый говорил об одном, а другой говорил о чем-то другом, что было совершенно не связано с тем, что говорил первый. Они двигались параллельно, не встречаясь нигде.