Рик добрался до металлической балки и с помощью Зарры сдвинул ее, чуть не вывихнув себе спину. Когда балка уже лежала в стороне, Зарра посмотрел на Рика и бесстрастно спросил:
— Слышишь?
— Что слышу?
— Послушай!
Рик прислушался, но услышал только рев магнитофона Кейда.
— Ладно. Я тоже уже не слышу. — Зарра углубился в развалины, отыскивая источник услышанного им шума. Он нагнулся, откинул еще несколько кирпичей и каменных обломков. — Во! Слышишь, мужик? Вон там!
— Ничего я не слышу.
Рик подошел к Зарре и подождал. Прошло несколько секунд… а потом из глубины развалин к ним донесся глухой, неясный, но размеренный стук металла по металлу, и Рик понял: кто-то подает сигналы.
— Эй! Святой отец! — крикнул он. — Здесь!
Прибежали насквозь пропылившиеся Ортега с Джои. Зарра подобрал кусок трубы, несколько раз ударил им по кирпичу, и все услышали ответный стук снизу. Ортега встал на колени, светя фонариком в щели между кирпичами в поисках пустот. Зарра продолжал сигналить, и ответом ему был лязг.
— Это Доминго Ортега! — крикнул священник. — Вы меня слышите?
Они подождали, но ответа не получили. "Помогите", — сказал Ортега и вместе с мальчиками принялся лихорадочно прокапываться вниз сквозь трехили четырехфутовую толщу обломков. В считанные минуты руки спасателей оказались ободраны до мяса. Из израненных ладоней Рика сочилась кровь.
— Тихо! — Ортега нагнулся, прислушиваясь. Опять залязгало железо кто-то стучал по трубе. — Эй, внизу, вы меня слышите? — гаркнул Ортега.
Послышался слабый сиплый крик:
— Да! О Господи, да! Вытащите нас отсюда!
— Кто вы? Сколько с вами людей?
— Нас трое! Я Грег Фрэкнер! А еще тут внизу Уилл Барнетт и Леон Гарраконе!
— Папа! — завопил Джои. По щекам паренька покатились слезы. — Папа, это я, Джои!
— Мы внизу, в рабочей яме, а сверху на нас навалено полно всякого дерьма, — продолжал Фрэкнер, — хотя ваш свет я вижу!
— Вы ранены?
— Наверное, сломана рука. Да и ребра не сказать чтоб в порядке. Уилл харкает кровью, а Леон опять сомлел. Думаю, у него перебиты ноги. Что за леший на нас свалился, мужик? Бомба?
Ортега уклонился от ответа.
— Двигаться можете?
— Немного, только тут больно уж тесно. Правда, дышится ничего себе, нормально.
— Хорошо. — Ортеге было ясно, что без подмоги рабочих не освободить. — Ну, вы там поспокойнее. Нам придется сходить за кирками и лопатами.
— Само собой, падре! Слушайте… можете оставить фонарь там, где мне будет его видно? Мне все кажется, я слышу, будто тут внизу что-то роет землю. _П_о_д_ нами. А я боюсь крыс. Ладно?
— Ладно, — сказал Ортега и втиснул фонарик в щель между кирпичами так, чтобы луч светил вниз, в пустоту. — Мы вернемся! — пообещал он, схватил Джои за плечи и заставил встать.
В лиловом сиянии, под неподвижными черными облаками они двинулись обратно, и у Рика опять возникло неприятное ощущение, что за ними следят. Он обернулся к пирамиде.
Примерно в двадцати футах от них стоял какой-то мужчина. Высокий, поджарый, широкоплечий. Он слегка сутулился, руки свободно висели вдоль тела. О лице этого человека Рик мог сказать только, что оно казалось влажным. Мужчина был в перепачканных землей темных брюках и полосатой рубашке с коротким рукавом. Он стоял, наклонив голову на бок, и наблюдал за ними. "Святой отец", — сказал Рик. Явственно расслышав в голосе Рика испуг, Ортега остановился. Он оглянулся — и тут все они заметили неподвижного как изваяние сутулого мужчину.
Первым делом Ортега подумал, что это — один из рабочих Кейда, который только что выкарабкался из развалин, и шагнул вперед.
— С вами все в порядке?
— Кто хранитель? — растягивая слова, невнятно спросил мужчина. В его голосе звучал свист пара, бьющего из чайника.
Священник споткнулся. Он почти не видел лица этого мужчины — только гладко зачесанные седые волосы и влажно поблескивающий лоб — но подумал, что узнает голос. Только обычно этот голос справлялся: "Чего изволите, падре?" Гил Локридж, понял Ортега. Гил с женой Мэвис вот уже десять лет держали обувной магазин. "Но Гил не такой высокий, — подумал Ортега. — И в плечах поуже… и не сутулится, как этот. Но… голос-то Гила. А?"
— Я задал тебе вопрос, — сказал мужчина. — Кто хранитель?
— Хранитель? — Ортега тряхнул головой. — Хранитель _ч_е_г_о_?
Мужчина неторопливо набрал полную грудь воздуха и медленно, шумно выдохнул. Рик вспомнил, как трещал щитомордник, когда он протянул руку к коробке за "Клыком Иисуса".
— Не люблю, когда со мной… — мужчина запнулся, словно подыскивая верное выражение. — …шутят. Совсем не люблю. — Он сделал два больших шага вперед, и Ортега попятился. Мужчина остановился, и тут Ортега разглядел, что по его впалым щекам стекает какая-то густая слизь. Ввалившиеся глаза Гила были черные, страшные. — Я знаю, тот, кого я ищу, здесь. Я знаю, хранитель здесь. Может быть, это ты. — Взгляд на мгновение задержался на Зарре. — Или ты. — Метнулся к Рику. — Или ты? — Взгляд вернулся к отцу Ортеге.
— Послушайте… Гил… как вы выбрались оттуда? То есть… я не понимаю, что вы…
— Тот, кого я ищу, — преступник, ведущий подрывную деятельность, продолжал мужчина. — Враг коллективного разума. Не знаю, как поступают с преступниками на этой, — он оглянулся, волнообразно изогнув шею, и презрительно выговорил: — _п_л_а_н_е_т_е_, но уверен, что понятия "закон" и "порядок" вам доступны. Я намерен отдать это существо в руки правосудия.
— Какое существо? — Ортегу осенило: говорил же полковник Роудс про Стиви Хэммонд, — и он необдуманно спросил: — Ту девчушку?
— Девчушку, — повторил голос. Глаза остро заблестели. — Объясни.
Ортега стоял совершенно неподвижно, но внутри у него все сжималось. Он проклинал свой длинный язык. На влажном, мертвенно-бледном лице "Гила", стоявшего перед ним, было страшное хищное выражение. Это не был Гил Локридж, это была глумливая подделка под человека.
— Объясни, — приказал монстр и быстро шагнул вперед.
— Бегите! — крикнул Ортега окаменевшим от потрясения мальчикам. Пошли вон отсюда! — закричал он, попятился и заметил на земле возле своей левой ноги отрезок трубы. Священник подхватил его и угрожающе занес над головой. Тварь наступала, не оставляя ему выбора. Паника придала Ортеге сил, и он швырнул обломок трубы в лицо Гилу Локриджу.
Труба ударила по влажной физиономии с таким звуком, словно молотком разбили арбуз. Правая щека лопнула от глаза до угла рта, из раны закапала серая жидкость. Лицо оставалось бесстрастным, восковые черты не исказила даже гримаса боли. Однако рот искривила едва заметная улыбка, блеснули иглы зубов. Дребезжащий голос, в котором звучала довольная нотка, сказал:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
