вашего противника в том, что он неправ, и понемногу заставлять его уступать, пока вы окончательно не запугаете его и не возьмете ситуацию под полный контроль, что на сленге называется «покупкой».
Вся наша банда, следуя примеру Гагарина, повернулась спиной к грузинам. Этот жест сделал их бессильными, потому что это означало, что мы лишили их всех прав на преступное общение, даже права начинать драку.
Это нормально — поворачиваться спиной к людям, которых называют «мусором», полицейскими или информаторами — к тем, кого ты презираешь так сильно, что думаешь, что они даже не заслуживают пули. Но если вы поворачиваетесь спиной к другому преступнику, это совсем другое дело. Вы посылаете определенный сигнал. Вы говорите ему, что его поведение стоило ему его преступного достоинства.
С другой стороны, поворачиваться спиной — это всегда риск. Настоящий преступник никогда не нападет на того, кто стоит к нему спиной, но если этот человек не знаком с криминальными связями или если он вероломен, вы можете получить пулю в спину.
Пока мы стояли там, отвернувшись, Гагарин объяснил грузинам, что они совершили серьезную ошибку в поведении: они оскорбили несовершеннолетних из другого района, когда те выполняли задачу, которую их сообщество считало священной, задачу, которую должно уважать каждое преступное сообщество.
«Я снимаю с себя ответственность за ведение переговоров с вами», — добавил он. «Если вы хотите выстрелить нам в спину, продолжайте. В противном случае отступайте. В ближайшие несколько дней мы передадим этот вопрос властям Лоу-Ривер и попросим справедливости.»
Гагарин завершил мастерским ходом: он спросил, как их зовут. При этом он подчеркнул другую ошибку, совершенную грузинами, которая была менее серьезной, но весьма существенной. Достойные преступники представляются, обмениваются приветствиями и желают друг другу всяческих благ еще до того, как начнут убивать друг друга.
Представитель Грузии ответил не сразу: было ясно, что покупка удалась. Затем он представился братом другого человека, молодого преступника, очень близкого к графу, и сказал:
«На этот раз я тебя отпущу, но только потому, что не хочу усложнять отношения между нашими сообществами, которые и так достаточно сложны».
«Что ж, — сардонически упрекнул его Гагарин, — я думаю, вы уже сделали достаточно, чтобы ухудшить ситуацию — для себя и для своего начальства».
Не попрощавшись с ними, мы пошли к нашим машинам.
Когда мы уходили, они все еще были там, под уличным фонарем, разговаривая между собой. Очевидно, они все еще не могли понять, что произошло.
Но все это стало бы ясно очень скоро.
Три дня спустя, если быть точным, когда Гагарин, Мел, Безмолвный и я обратились с официальным «запросом» к дедушке Кузе за оскорбление группы и угрозы.
После дипломатических переговоров с преступниками из различных районов города эти хамы были наказаны самими грузинами, которые устали от бремени бойкота со стороны общин других районов. Я точно знаю, что некоторые жители Центра угрожали закрыть все магазины, принадлежащие грузинам в их районе.
Худощавый мальчик, который разговаривал с нами, растворился в воздухе. Некоторые говорили, что его похоронили в двойной могиле: именно так прятали трупы, кладя их в одну могилу с другим человеком. Это был определенный способ заставить людей исчезнуть. В могиле одного обычного старика могло быть несколько человек, которых их община считала потерянными.
Покинув Кавказ, мы направились в Центр, где хотели получить больше информации о незнакомцах, которых видели Мино и его друзья. Нам нужно было выяснить, имеют ли они какое-либо отношение к нашему собственному печальному случаю.
Дорога с Кавказа в сердце Бендер проходила через район под названием Балка, что по-русски означает просто «деревянная балка», но на криминальном сленге означает «кладбище». Это название он получил потому, что на его месте раньше находилось старое кладбище польских евреев. Еврейский квартал, как рассказывал мне мой дедушка, вырос вокруг кладбища, а затем расширился, начиная с 1930-х годов.
Я никогда не мог пройти через Балку, не вспомнив красивую и ужасную историю, которую мне рассказывал мой дедушка. И которую я сейчас расскажу вам.
* * *
Духовным лидером еврейской общины Балки был старик по имени Мойша. Согласно легенде, он был первым евреем, прибывшим в Транснистрию, и благодаря своему характеру и сильной личности заслужил всеобщее уважение. У него было трое сыновей и одна дочь, которая, как мы говорим, «готовилась к браку», то есть была молодой женщиной, у которой не было другой социальной задачи, кроме как присматривать за домом и учиться повиноваться своему будущему мужу, воспитывать его детей и, как мы говорим, «кашлять в кулак», то есть демонстрировать полное подчинение.
Дочь раввина звали Зиля, и она была действительно красивой девушкой с большими голубыми глазами. Она помогала своей матери управлять магазином тканей в Центре, и многие покупатели заходили просто ради удовольствия провести несколько минут в ее обществе. Многочисленные еврейские семьи просили раввина выдать ее замуж за их сыновей, но он не принял ни одного из них, потому что много лет назад, когда Зиля была совсем крошкой, он пообещал ее руку молодому человеку из Одессы, сыну своего друга.
Среди евреев было принято заключать браки по договоренности по инициативе отцов семейств, которые были заинтересованы в объединении своего рода; в этих печальных случаях жених и невеста ничего не знали друг о друге и редко соглашались с выбором своих родителей, но они не смели им противоречить, и, прежде всего, они не смели нарушать традиции: ибо любой, кто сделал бы это, был бы навсегда изгнан из общины. Поэтому они приняли свою судьбу с тяжелым сердцем, и вся их жизнь стала бы вечной трагедией. Это был настолько известный обычай, что даже мы, сибиряки, шутили между собой по поводу несчастья еврейских женщин, называя любую безнадежную и печальную ситуацию «еврейской женой».
Зиля уже казалась полностью убежденной. Как хорошая еврейская девушка, она приняла, не восставая против своего отца, идею брака с мужчиной на двадцать лет старше ее и — судя по тому, что говорили люди — со многими недостатками.
И вот однажды в магазин зашел Святослав, молодой сибирский преступник, который только что прибыл в Приднестровье. Он принадлежал к банде известного преступника по кличке «Ангел», который более десяти лет терроризировал коммунистов, грабя поезда в Сибири. Святослав был ранен в перестрелке, и его друзья отправили его в Транснистрию выздоравливать. Они дали ему немного денег, чтобы он передал их сообществу сибиряков, которое приняло его без каких-либо проблем. У Святослава не было семьи; его родители умерли. Короче говоря, Святослав влюбился в Зилю, а она влюбилась в него.
Как
