сегодня. Обнимали и успокаивали, придавали сил. А дальше… в меня буквально хлынула энергия, восполняя резервы и восстанавливая магические каналы! Магия Грея унимала жжение на кончиках пальцев, где, казалось, уже не осталось живого места.
Я испугалась, что высушу своего крылатого спасителя:
– Хватит. Я боюсь вас убить.
– Бери сколько нужно, Ника, – бархатом по коже виска прошелся его приглушенный голос. – Я восполняю свой резерв, как показывал вам во время практики, за счет эманаций темной стороны.
И я благодарно принимала его помощь. Можно сказать, жадно глотала, как путник в пустыне, который уже несколько дней мечтал напиться воды. И плела… плела…
Этот самый страшный, самый длинный день в моей жизни закончился нескоро. Но мы справились.
Катерина сосредоточенно и тщательно обрабатывала раны Оллера.
Нила спала рядом с Эраном.
Я сидела возле напарников, обняв колени руками, мерно раскачиваясь в каком-то странном оцепенении. Наверное, никак не могла поверить, что все закончилось, что мы живы. Что прореха закрыта, монстры повержены и мир спасен. Вроде бы…
Неподалеку, задрав голову, стояла Анжеика. Смотрела на громадное полотно заплатки, что мы сплели. Гораздо больше прежней, толще, с надежными «крючками», соединившими и удерживавшими края разрыва. В этот раз Идрис решила иссушить нас всех, но укрепить это место до нерушимой основательности.
Грязная с ног до головы, в сырых лохмотьях, оставшихся от новенькой формы, я не имела сил даже на крохотное бытовое заклинание, чтобы очиститься. И покорно смотрела, как старшие совместными усилиями с кадетами сносят пострадавших в одно место, готовят к отправке в госпиталь в Дарате. Наконец забрали Эрана – непривычно неподвижного, тоже грязного и словно мертвого. Вывести его из этого странного состояния каменного изваяния способны только в Госпитале Милосердия.
Я с трудом поднялась, проводила его взглядом и содрогнулась. Мне было до боли жаль напарника. Ведь Эран стремился стать победителем везде и всегда просто для того, чтобы его заметил собственный отец. Страшно представить, что он испытает, когда придет в себя и поймет, что случилось. Что он не стал тем защитником, каким обещал быть.
– Он справится, – прозвучало надо мной, следом меня вновь окутали крылья.
Простой знак поддержки с его стороны. И столько всего для меня! Я замерла, стараясь даже не шелохнуться, чтобы Грей не решил, будто хочу отстраниться от него. Пусть хоть секундочку, хотя бы мгновение, но я смогу насладиться его теплыми объятиями, надежными руками и чудесными крыльями. Окунулась с головой в свою любовь к этому мужчине. Пока меня не вырвала из его рук жестокая реальность, где он принадлежит другой.
Какое-то время мы помолчали, а потом я спросила:
– Вы правда считаете, что Эран примет… Корпус Последних? Сможет простить себя за случившееся?
Мне показалось, будто Грей Лерио коснулся подбородком моей макушки. Или захотелось так думать? Затем я услышала задумчивый ответ:
– Он никогда не будет проигравшим, в этом я абсолютно уверен. Значит, вновь постарается стать первым, просто в другом месте и в ином качестве.
Уверенность куратора, уважение и никакого пренебрежения помогли мне выдохнуть с облегчением. Я решилась обернуться к нему. Мучительно хотелось посмотреть в его глаза, заглянуть в знакомое до каждой черточки лицо. И я не стала противиться. Сегодня не могла.
Лерио усмехнулся, щелкнул у меня над ухом пальцами – и по мне прошлась приятная теплая волна, высушивая, а главное, очищая.
– Так лучше, правда? – приласкал он низким обволакивающим голосом.
– Спасибо… лерр Лерио, – благодарно выдохнула я.
Он промолчал, снова поднял руку и очень осторожно, тыльной стороной пальцев провел от моего виска до подбородка. Если бы я не знала, что у него есть пара, которую он любит, могла бы поклясться, что в его жесте были нежность и ласка. Но я знала. И не хотела обманываться, как не просило об этом сердце.
А мой крылатый спаситель вдруг зловеще сверкнул черными глазами и выдал:
– Ну что ж, поздравляю, Ника, ты успешно прошла экзамен. – Помолчав, он тихо, только для меня, добавил: – И выросла, наконец.
Упираясь ладонями в мужскую широкую мускулистую грудь, ощущая как бьется в ней сердце, я немного удивленно посмотрела на него. А потом осознала: это правда!
Широко улыбнувшись, неожиданно призналась лерру Лерио в сокровенном:
– Я думала, в Корпус Последних отправлюсь я, а не Эран.
– Зря. Я нисколько не сомневался в тебе, с первого дня, – с абсолютной уверенностью заверил Лерио, вглядываясь в мое загоревшееся от смущения и похвалы лицо.
– Спасибо! – сорвалось с моих губ, на которые мужчина тут же посмотрел.
Сердце пропустило удар. А Грей, опустив взгляд ниже, указательным пальцем многозначительно указал на черную нашивку на моей груди. Словно благодаря ей с экзаменом я изначально справилась бы без особых проблем. Но ведь это не так.
Однако сегодня, в объятиях Грея Лерио, вместо неуверенности и сомнений, у меня впервые за последние год появилось странное, непонятное удовлетворение, радость и, главное, томительное ожидание, нет, даже жажда. И я никак не могла распознать, откуда во мне взялись эти чувства, по какому поводу.
И чем больше я недоумевала, тем довольнее блестели черные глаза моего куратора.
Эпилог
С террасы главного здания академии открывался прекрасный вид на всегда чисто выметенный двор, ухоженный вечнозеленый парк, хорошо сохранившиеся старые постройки и новые. Впервые за два года я никуда не спешила и могла рассматривать этот оплот защитников Аарона сколько душе угодно. Мимо заполошно сновали кадеты первогодки. Некоторые из них бросали на меня обеспокоенно любопытные взгляды, ведь все знали, откуда мы вчера вернулись.
Глядя на первогодков, невольно вспомнила таких же нас, спешивших в десять мест сразу, а в самом начале буквально оглушенных от навалившейся ответственности и нагрузок, оставшихся без мам и пап и порой бессильно плакавших в подушку. Но воспоминания не грызли душу. Внутри меня только что не звенело от эмоциональной пустоты. Казалось, все чувства остались в Вилай ду Сону, у разрыва.
В Госпитале Милосердия на территории Корпуса Защитников, неподалеку от портальной станции, мы пробыли недолго. Там я впервые оценила умения
