После этого мы долго созванивались с ассистенткой. Когда я приехала, меня встретили на машине, потом заехали за Быковым, и мы поехали вместе на студию. Мне дали текст. Это был монолог за столом. Я оказалась перед камерой, за которой рядом с оператором стоял и Быков. Он смотрел на меня с такой мольбой, с такой поддержкой… Я прочитала свой монолог и увидела, что Быков плачет… Потом он подошел ко мне, поблагодарил и сказал: «Не отказывайтесь, я вас очень прошу».
И вот мы приехали на съемки под Загорск. Меня потрясли его обтрескавшиеся от мороза, почерневшие лицо и руки, и такие несчастные глаза… В то время Озеров снимал свою эпопею, и вся военная техника была отдана ему, потом еще приключился брак с пленкой… Артисты хоть как-то грелись, что-то выпивали, а Быков и этого позволить себе не мог. Так хотелось ему хоть чем-то помочь. Ему было очень тяжело – то не дают павильон, то нет техники. Он даже заболел. Жаль, что эта работа досталась такой большой кровью.
Потом, когда были съемки в Киеве в павильоне, у меня случилось воспаление среднего уха, Быков, заметив, что я все время держусь за него, предложил намотать что-нибудь на голову, чтобы ухо было в тепле. Быков всем сострадал, переживал, если что-то не получалось… В сцене у могилы, когда звучит песня, было холодно. Все смеялись, грелись… Начинаем снимать, а у артистов веселые глаза. И тогда я предложила Быкову: «А давайте, не включайте музыку, спойте сами…» И он это подхватил. И спел за камерой так, что всем стало стыдно, и все получилось, как нужно. Такая вот была отдача. Быков был замечательным партнером, режиссером. У меня он вызвал абсолютное доверие. Он знал каждую сцену, каждого персонажа, он как бы через себя пропускал, прочувствовал за всех, знал и понимал, что происходит. И как я могла сомневаться? Я же могла пропустить этот фильм и работу с таким человеком!»
Как видим, все актеры, несмотря на трудности, с удовольствием и благодарностью снимались у Леонида Федоровича. Они понимали – судьба предоставила им редкий шанс встречи с замечательным мастером. Исполнительница роли Кимки Елена Шанина вспоминала: «Фильм снимался в такое время, когда все лучшее в кино и театре как раз было сделано в рамках военной темы. Здесь можно было, не касаясь политики, остаться человеком. В картине у меня была роль о любви, которая обречена на смерть. А о таком материале каждая актриса мечтает! Надо сказать, что Леонид Быков был невероятно терпелив ко мне. Снимали мы в поле, зимой, в страшные холода. Никаких комфортных условий, разумеется, не предполагалось. Поэтому все жутко обморозились. Но любые неудобства покрывала особенная творческая атмосфера. У актеров было такое ощущение, что все вокруг создается только для них. Мы все были просто одержимы нашей работой».
«Мозоли на сердце»
В самый разгар съемок, в апреле 1976 года, у Леонида Федоровича случился второй инфаркт. Его сердце не выдержало обрушившегося на него груза организационных неприятностей, то и дело происходивших на съемочной площадке по вине руководства Киностудии им. А. Довженко, перепада погодный условий… Однажды Леонид Быков очень точно, почти пророчески охарактеризовал профессию режиссера: «Если вы хотите иметь мозоли на ладонях, идите на завод, а если мозоли на сердце – идите в режиссеры».
«Особенно тяжело ему дался фильм «Аты-баты, шли солдаты…», – вспоминал Алим Федоринский. – Кто знает, если бы не эта картина, может, он до сих пор был бы с нами».
Его могла расстроить любая несправедливость, особенно по отношению к артистам. Однажды он вступился за Елену Шанину, которую обсчитал не очень добросовестный директор картины. Вроде бы пустяк, но подобное на съемках, к сожалению, такая редкость, что этот эпизод на всю жизнь врезался в память актрисы. Вот как она сама рассказывала об этом: «Он (Быков. – Н.Т.) сил не жалел абсолютно. И играл «на полную катушку», и работал как режиссер на площадке. И вот он, как-то пройдя мимо стола директора, увидел бумаги – договор. И вдруг я слышу страшный крик: «Негодяи, мерзавцы! Как можно с актерами так…» После директор ко мне подходит: «Елена, извините, я посчитал вашу ставку…» (а мне платили тогда что-то порядка 160 рублей. Оно и понятно – только что пришла в театр, 21 или 22 года…) А он, когда увидел причитающуюся мне ставку, был возмущен безумно». Возможно, этот случай в тот день стал последней каплей в череде тормозящих работу мелочей и позже тоже мог сказаться на самочувствии Леонида Федоровича.
Владимир Конкин: «Во время работы над фильмом Быков чувствовал себя не лучшим образом: был надорван постоянными препонами, чинимыми ему твердолобыми начальниками, ханжеством, непониманием. По сути, ему просто ломали руки, старались выдернуть крылья. Быков, как мог, держался, у него была какая-то внутренняя «упертость», как говорили на Украине, в хорошем смысле этого слова».
Леонид Бакштаев: «Мало кто знал в группе, что у Леонида Федоровича больное сердце. Никогда он не обнаруживал усталости, недомогания. А ведь на плечах режиссера огромная нагрузка: он отвечает за все – от самого главного до мелочей – как там у солдата пришита пуговица, и те ли знаки различия у генерала.
Во время съемок всегда кого-то ждут, кто-то не приехал, что-то забыли. То солнца нет, и проклинают тучи, то у них умоляют дождика, то снег сносят для кадра со всех окрестностей, то из-за него отменяется съемка… И, может быть, за эту постоянную изменчивость, новизну, за готовность мгновенно собраться и выявиться до конца, за ту обязательную взаимопомощь и чуткость к партнеру, без которой немыслима правда существования в кадре, за то братство и товарищество, что неизменно возникает на каждой картине, мы, актеры, и любим эту «киношную вольницу».
А если во главе всего этого – талантливый режиссер-художник, к которому все творческие пути сходятся, – то счастлив каждый в отдельности и все вместе, это увлекательно и интересно. Режиссеру дано окончательное право отменить или назначить съемку, снять или утвердить на роль, он последний должен принять решение и не ошибиться в выборе. Он должен объединять в себе и зрелость мастера, и тонкость психолога, уметь увлечь за собой коллектив, зажечь его своей мыслью, темпераментом, своим виденьем окончательного результата! А Леонид Федорович был еще и исполнителем главной роли в этом фильме. Двойная нагрузка. Прекрасный артист, подлинно народный художник – он предельно успел выразить себя, свое время!
В нем постоянно горел глубокий, внутренний огонь. Его фильмы «В бой идут одни «старики» и «Аты-баты, шли солдаты…» отличали неподкупная простота и ясность, народный юмор, эмоциональная заразительность и емкость восприятия. Редкое качество!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
