он выбил у Фрэя окровавленный нож, и тут же бросился на ненавистного убийцу своего пса.
В тот момент все человеческое как будто разом исчезло из эмоций парня, оставив одно голое звериное желание вонзить свои зубы обидчику в глотку, раздирать руками его шкуру, пока между пальцами не заструится кровь, а ногти не будут царапать голое мясо. Фрэй не успел увернуться, и они вместе с Дэвоном покатились по земле клубком, который, казалось, не смогут разделить никакие силы на свете. Куда уж тут до хитроумных приемов и стратегии боя?
Наконец, я заметил вторую собаку. Умная псина зашла с другого края площадки, откуда, ее никто не смог бы остановить, бросившись наперерез, и теперь со всех четырех ног мчалась на помощь хозяину. В глазах добермана горела та же жажда крови, что отражалась во взгляде Дэвона.
Я машинально отстегнул цепь, но и понятия не имел, как справиться с животным. Позади снова раздался рев мотора, уже громче. Оглядываться сейчас было роскошью: пес приближался. Мне пришлось встать у него на пути — только я находился для этого достаточно близко. Если упустить момент, когда он прыгнет, то в следующую секунду можно оказаться с собачьими клыками в собственной глотке.
Мотор зазвучал совсем близко: если меня сейчас собьют — это будет самая нелепая смерть из всех имеющихся в ассортименте на сегодняшний день. Включились фары, выхватывая из полумрака лоснящуюся собачью шкуру, и в следующий момент произошло страшное столкновение: черно-белый квадроцикл на всей скорости врезался в бегущее животное, раздался визг, и четвероногое тело по большой дуге отлетело в сторону, где затихло. Го остановился и, выключив фары, пощупал вмятину на передней части машины — больше никаких повреждений не было.
Фрэю каким-то чудом удалось, наконец, оторвать от себя Дэвона и отшвырнуть того подальше тем движением, каким обычно отшвыривают брешущего пса, бросившегося на прохожего у дороги. Чернокожий тут же поднялся, опираясь на колени, все еще касаясь кончиками пальцев земли, вытянул шею вверх так, что казалось сейчас станет виден не только хрящ кадыка, но и каждый позвонок, и завыл… Долго, протяжно, так что загривки у всех присутствующих покрылись гусиной кожей.
Один только Фрэй не стал отвлекаться на это зрелище, молниеносным движением, подняв свой нож, чтобы быть готовым к очередной атаке. Но атаки не последовало… атаки на Фрэя. Дэвон развернулся и помчался в сторону квадроцикла. Го потянулся за битой, но слишком медленно: когда его рука только обхватила рукоятку, чернокожий мощным прыжком снес его с машины. Они упали за квадроциклом, вне нашего поля зрения.
Мы с Фрэем кинулись вперед, группировка позади тоже стала подтягиваться. Добежать не успели — из-за машины выскочила черная тень, и голос Дэвона под топот торопливых шагов, удалявшихся по улице, огласил:
— Пса за пса, Фрэй. Пса за пса…
Тело Го лежало с неестественно вывернутой шеей, пульс не прощупывался. Я хотел было кинуться вдогонку за убийцей, но Фрэй удержал меня.
— Не отходи от меня, Инк: на сегодня у нас другие планы. С ним разберемся позже, — слова были равнодушны, но рука, схватившая меня за рукав, слегка подрагивала, а прозрачные глаза никак не могли отвернуться от распростертого перед нами Го.
Кто-то из боевиков достаточно цинично заявил, что это плохое предзнаменование. Скажите, а когда чья-либо смерть была хорошим знаком? Переулки как будто вымерли. Фрэй рассчитывал продираться вперед с боем, но по дороге к улице Трех Домов если и встречались какие-то боевики, то они спешили поскорее раствориться с нашего пути. Словно им был отдан приказ пропустить нас вперед, не мешать. Это настораживало больше, чем если бы со всех окон по нам палили из автоматов. Скорее уж, именно такое беспрепятственное продвижение было плохим предзнаменованием.
Только выйдя на улицу Трех Домов мы поняли, куда стягивались чужие боевики: под подъездом здания, в котором квартировал Кербер, собралась приличная толпа, во главе которой, как и следовало ожидать, стоял Аарон. Не будет босс лезть в драку самостоятельно, не его это дело. С разгулявшимся пацаньем могут справиться и силовики. Фрэй не сбавил шага и остановился лишь только, когда до Монаха оставалось не больше десятка метров.
— Ну что, Фрэй, наконец, решился на открытое противостояние? — Голос бритоголового был как всегда невыразителен и содержал лишь тень насмешки. Эмоции показывали еще меньше. — Не слишком ли ты самонадеян? Уверен, что справишься со всеми нами?
Количество боевиков, которых привел Фрэй, на первый взгляд не сильно отличалось от количества тех, что стояли за спиной Монаха. Но с нами в основном был молодняк, некоторым еще не исполнилось и восемнадцати. Победа в этом бою представлялась крайне сомнительной.
— Никогда не узнаешь, пока не попробуешь. Но что-то ты слишком разговорчив, — заметил в ответ друг. — Разве босс не приказал тебе поскорее избавиться от меня?
Аарон улыбнулся одними губами, растягивая их в неприятную линию.
— У меня есть другое предложение…
— Выкладывай.
— Делиться, — с этими словами он посмотрел вверх — туда, где на третьем этаже из-за плотных бархатных портьер в комнате Кербера пробивался электрический свет.
Только тут я понял, что с эмоциональным фоном боевиков позади Монаха было что-то не так: уж очень он походил на фон наших людей. Все они испытывали какое-то беспокойное чувство… Отступники, такие же, как и мы. Они принадлежат не Керберу, они идут за Аароном. И собрались здесь не для того, чтобы растереть нас в порошок. Нет, конечно… если мы сумеем договориться.
Я хотел подойти ближе к Фрэю, но тот и без моих подсказок уже все понял, возможно, даже еще раньше, как только увидел бритоголового с палкой в руках на улице Трех домов.
В здание мы вошли практически без сопротивления: немногочисленных боевиков, оставшихся верными Керберу, Фрэй и Аарон устраняли с пути полушутя, остальные, сообразив в чем дело, либо перебегали на нашу сторону, либо растворялись в темноте ночи, предпочитая первым делом сохранить свою жизнь.
Поднявшись за всеми на второй этаж, я внезапно почувствовал легкий запах озона и густой флер смерти. Фрэй тоже замер, уловив знакомую атмосферу, и даже оглянулся на меня, чтобы удостовериться, что ему не показалась.
Встал и Аарон, раздраженный внезапной задержкой. Ему надо было поскорее
