подошли к тому моменту, когда пришла пора ставить воду. Я поставил кастрюлю на плиту, забросил туда полуразмороженные лисички, а сами пельмени закинул в отдельную тару, наполовину наполненную водой. Там «хлебные ушки» должны были лежать минуты три-четыре.
— Чего это ты так? — спросила Кацуми. — Вода же в другом месте будет кипеть.
— Вот то-то и оно, пока вода кипит в одном месте, самое важное творится в другом, — улыбнулся я. — Тут как в жизни — пока ты видишь возмущение в одном месте, основное действие происходит в другом. Это необходимый в готовке момент, но пусть тебя это не волнует — готовь как знаешь.
Кацуми хмыкнула и наморщила носик. Я же тем временем дождался появления пузырьков на дне, после чего аккуратно перенес пельмени из блюда в кастрюлю. Среди желтовато-коричневых грибков начали вальяжно плавать белые комочки теста.
Кацуми же дождалась бурления, после чего шумовкой забросила свою партию. К слову сказать, у неё пельмени вышли гораздо лучше по виду, чем мои. Но, я готовил так, как привык, чтобы они были не сродни равиоли, а нормального размера. Такого, чтобы можно было поддеть на вилку, без проблем обкусать вокруг сваренное тесто, а потом уже погрузить в рот мясную начинку.
Как только вода в моей кастрюле закипела, я сразу же влил грамм пятьдесят-шестьдесят холодной воды.
— Что ты делаешь, Изаму-кун? — спросила Мегуми, с интересом наблюдающая за моими действиями.
— Творю магию, — подмигнул я в ответ. — Результат моих пассов вы сможете оценить чуть позже.
Пока пельмени закипали во второй раз, я приготовил воду с уксусом для обмакивания готовых пельмяшей. Девятипроцентный уксус развел в воде в пропорции одна столовая ложка уксуса на три ложки воды. Добавил давленного чеснока и перца. Кацуми смотрела с непониманием на мои приготовления. Я же улыбался и сохранял таинственный вид.
Кацуми же налила в свои соусницы соевый соус и выдавила майонез, украсив его листиками пахучей кинзы. Тоже приготовила улучшитель вкуса…
Второе закипание тоже получило рюмку холодной воды. Третье также. Кацуми уже начала выкладывать свои пельмени на широкое блюдо, когда мои закипели в четвертый раз. Ну что же, ещё чуть-чуть и можно вынимать.
Пельмени Кацуми разварились, расползлись, а многие даже лопнули по шву. Не то, чтобы вид был неприглядным, но не совсем эстетичным — это точно. Японцы же едят не только ртом, но и глазами, поэтому и нужны были все мои приготовления.
Когда я достал свои кусочки на широкое блюдо, то не забыл и сваренные лисички. Их выловил и положил отдельно. Рядом покрошил свежий укроп. Всё, можно накрывать на стол и пробовать.
Кацуми с ревнивым видом смотрела на мои идеально слепленные комочки. В отличие от её приготовления, мои выигрывали по внешнему виду.
— Идите, дети, сейчас слуги всё разложат и принесут, — проговорила Мегуми.
— А они не уронят мои пельмени? — с невинной моськой поинтересовался я. — А то вдруг Кацуми подножку кому подставит… Ай!
На этот раз я специально не стал ловить скомканную тряпочку. Пусть её… Пусть выпустит злость. Тряпочка мягко шлепнула меня в центр лба. После этого отвалилась и спланировала на столешницу. Это не луковица, это легче.
Иногда можно давать женщинам послабление, тем более что этим жестом она признала своё поражение. Пусть и не во вкусовых качествах, но хотя бы в визуальных. Ладно, не будем делить шкуру неубитого медведя, может быть, у неё фарш будет вкуснее и тесто лучше?
— Кацуми, — укоризненно покачала головой Мегуми. — Ну как же так?
— А чего он… Чего он стоит и лыбится? — нахмурилась подруга. — Я же эти «хлебные ушки» первый раз готовлю. А он… А он вон как сделал…
— Это не повод, чтобы девушке из хорошей семьи портить о себе впечатление.
— Ладно, погорячилась, — шмыгнула носом Кацуми. — Прости меня, Изаму. Прости, а?
Я поджал губы, с видом ущемленного достоинства поднял упавшую тряпку, посмотрел на неё и… Моментально скомкав, метнул в ответ.
Шлеп!
Тряпка ударилась точно в лоб подруги. В то самое место, где она была у меня.
— Квиты! — подмигнул я в ответ и бросился вон из кухни.
Вслед мне полетели возмущенные крики Кацуми и довольный смех Мегуми.
Уже за столом я поглядывал на Кенджи — он был самым главным пробователем наших творений. Пельмени разложили на тарелочки, также рядом выложили соусы, сваренные грибочки, заправку для пельменей.
Мы с Кацуми уселись по разные стороны стола и тоже взяли палочки. Кенджи пробовал то с одного блюда, макая в различные соусы, обильно посыпая свежей зеленью, то с другого. Я тоже попробовал — пельмени Кацуми вышли очень неплохими.
Но мои-то были явно лучше! Сочнее и вкуснее!
Я не сомневался в своей победе. Не сомневалась в ней и Кацуми, что было видно по её насупленному лицу, когда она попробовала мою готовку.
Сваренные в грибном соусе пельмени под острой уксусной заправкой с чесночком были бесподобны. Мои холостяцкие годы вытащили на свет самое полезное, что сохранили.
Мегуми тоже с удовольствием уплетала как пельмешки Кацуми, так и мои. Она не подавала вида, чтобы не дать мужу шанса угадать — где чья готовка. Просто ела и щурилась от удовольствия.
За столом велась беседа ни о чем. Чтобы не ухудшать вкус пищи различными неудобными моментами. И мы с Кацуми ждали с нетерпением — каков же будет вердикт? Кому Кенджи отдаст предпочтение?
Наконец, отец семейства аккуратно положил палочки и чуть отстранился от стола:
— Что же, вы явно ждете мое решение. И оно будет такое — вот эти вот пельмени мне понравились больше всего, — он показал на пельмени Кацуми, отчего та радостно взвизгнула и выбросила руки вверх. — Однако, они выше всяких похвал с вот этой вот заправкой и грибочками. И это моё решение — вот эти пельмени и вот эта заправка.
На этот раз его палец ткнул в уксусную заправку. Моё творение.
— Но тогда… — Кацуми растерянно посмотрела на меня. — Тогда выходит, что никто из нас не победил?
— Ой, это ваше общее творение? Ну что же, тогда я могу сказать, что вместе вы прекрасно сработались. От вашей готовки можно язык проглотить.
Я уже понял к этому моменту хитрость Кенджи. Он не захотел никого выбирать. Может быть мои пельмени понравились ему больше, но он поступил
