В отместку я выгнал эльфов из фургона: пусть искупают вину! Насчет арцеллы долго пояснять не пришлось, еще хорошо, что я не сорвался на крик. Сам виноват: сожрал то, что жрать не следовало. Но ушки Виджи мучительно покраснели. Хм... тоже хорошо. Надеюсь, ее вина искупит часть моих грехов — ну хотя бы обман жителей Таргалы.
Эльфийка шла рядом с передком фургона. Принц топал с другой стороны, поглядывая в пропасть. Может, раздумывал, не сигануть ли.
Внезапно я заметил, что добрая фея плетет пальцами обеих рук, будто свивая заклятие. Но вот вопрос: будет ли от него толк против Фрея и дюжины магов? И против тех, кого призовет полудемон?
Она несколько раз оглянулась, окидывая меня сосредоточенным взглядом. Будто мерку снимала. Для костюма или... Я выругался про себя. Она что-то задумала. Великая Торба, снова эта эльфийская загадочность и самоуправство. Я передал вожжи Альбо и спрыгнул на дорогу.
— Осмелюсь спросить, что вы хотите сделать?
Она покосилась на меня, безмолвно шевеля губами.
—Виджи!
Она промолчала, ее тонкие губы продолжали шевелиться.
—Добрая фея!
И это не сработало. Принц глянул на меня, и на его треугольном, вечно брюзгливом лице проступила усмешка.
И вдруг Виджи вздохнула, как маленькая девочка, нарядившая куклу. Этакое детское «Ой», полное скрытого удовольствия от проделанной работы.
—Фатик, мне нужна ваша помощь.
Гм? Откуда этот мягкий тон? -Да?
—Подскажите мне самый непристойный человеческий оборот, которым мужчина может оскорбить мужчину.
Я мысленно спросил себя, не сошла ли эльфийская ведьма с ума.
—Самое непристойное, Виджи?
—Да.
—Вы уверены, что готовы его услышать?
—Говорите же, Фатик!
Ну я и сказал.
Она ахнула, приложив пальцы к губам. Потом на ее лице отразилось омерзение вселенского масштаба.
—Неужели ваши мужчины... — Она не договорила.
Я пожал плечами: эльфы, эльфы, черт их дери! Да какие же у них порядки в этом Витриуме? И есть ли у них вообще секс?
—Ну, если кто-то согрешит подобным, он, считай, перестает быть мужчиной. — Я почесал в затылке. — За вычетом тех случаев, когда оно врожденное, но это отдельный разговор. Ну а для нормальных мужчин — это оскорбление, конечно.
Она кивнула, будто заучивала урок. Как же много неприятных открытий доставил ей мир людишек!
—Я сплела вашего фантома, Фатик. Я почувствовал себя дураком.
—Э-э... Моего — что?
—Двойника. Ваше полное магическое подобие. Он неотличим от вас, непрозрачен и умеет говорить вашим голосом. Сейчас я оставлю его здесь, посреди дороги. Он станет ловушкой для Фрея.
Я протяжно вздохнул.
—Он его прилюдно оскорбит?
—Разумеется. И попытается вызвать на поединок.
—А вы уверены, что наш приятель не раскусит трюк?
Она покачала головой.
—Люди не владеют магией фантома, это умеем только мы, эльфы. Ни смертоносец, ни маги Харашты не смогут отличить подделку от вас-Настоящего. Фрей подумает, что вы решили пожертвовать собой. Он очень хочет вас убить. Убить лично.
—Однажды он уже попытался и я ему навалял.
—Именно поэтому я надеюсь, что теперь он использует против вас заклятие. Что-то особенно сильное...
—Что мгновенно его обессилит. Она кивнула.
—А воплощение фантома обессилит вас. — Настал мой черед качать головой. — Нет, Виджи. Я запрещаю вам это делать. Приберегите ваши силы до моста. Я, честно, не знаю, сколько там солдат. Возможно, вам придется нам помочь. Пока я буду заговаривать им зубы, вы... Помните, о чем я говорил утром?
Кивок.
—Да, я смогу усыпить нескольких человек.
—Главное — приспите командиров. А фантом... Если мы увидим, что дело оборачивается круто, тогда... Вы способны пока придержать фантома в... зачаточном состоянии?
Я подумал, что разгорится спор, и начал уже готовить весьма красноречивую речь, но Виджи внезапно согласилась.
—Два-три часа, — сказала она. — Потом нити распадутся.
— Мы будем у моста раньше.
Большие серые глаза посмотрели на меня серьезно.
—Я верю вам, Фатик.
Я что-то буркнул и, отстав, снова попытался оценить расстояние до людей Фрея. Они поднимались быстро, но крутые виражи, которые мы уже почти прошли, должны были задержать их. Беда была в том, что последний участок пути заслоняли скалы, и мы лишались возможности наблюдать за приближением врага.
Ладно. Зычным голосом я созвал всех в фургон, помог взобраться эльфийке, проверил трензели и упряжь и взгромоздился на козлы. Альбо передал мне вожжи, и я ему подмигнул:
—Поднажмем, святой отец! Олник, быстро в повозку!
Гном семенил сбоку, подобрав края полушубка, и подавал мне сигналы, кривя лицо, как бездарный комедиант.
—Вот еще, буду я там чихать! Я добегу, я поспею!
Он опасался тесного соседства с Крессиндой, спелый дурак.
—Быстро — в фургон, недоросль! В фургон, я кому сказал!
Кажется, я заревел, аж лошади поджали уши, представляю, каково было эльфам. Олник подчинился, я в нетерпении прихватил его за ворот, а другой рукой — за торбу и забросил в фургон. Он тут же исполнил ариетту из нескольких чихов, бедняга.
Поднажмем!
Я перевел коней на валкую рысь, надеясь, что они выдержат еще полчаса скачки. Дорога выравнивалась, крутизна подъема сходила на нет. Вскоре мы въехали в скальный коридор, и росчерк неба наверху стала серым, как мышиная шкурка; удары копыт звенящим грохотом отражались от стен. Я послал бедных лошадок в галоп, и влажно блестящие стены ужались в две мерцающие полосы, которые я различал краями глаз.
Поворот. Еще поворот. Фургон опасно кренился, громыхая колесами.
Фрей сокращал расстояние, лежащее между нами, и сокращал быстро. Я чуял это затылком, мне уже мерещился цокот копыт за спиной.
Поднажмем!
Фургон вылетел на ровную скальную площадку. Ярдах в тридцати она обрывалась в пропасть. Я осадил коней, когда до края бездны оставалось не более десяти футов, натянув вожжи, развернул рипящую повозку боком к ущелью, так что из-под колес брызнули камешки. Что-что, а править повозками я умею. Это легче, чем с прибылью торговать дамскими духами и корсетами.
Дул-Меркарин.
Другой берег ущелья был в сорока ярдах. Он слегка нависал, поблескивая каменными гранями. За ущельем начинался Фрайтор.
Наша часть моста выступала над краем пропасти на восемнадцать ярдов, фрайторская — на пятнадцать; со своего места я видел тяжелые устои, которые ее поддерживали. Работа гномов Зеренги, родичей Олника. Хорошая работа. Они сложили мост из серого камня, избегнув, как того и требовала добронравная сатрапия Фрайтора, всяческих украшений. Обыкновенный прочный мост с невысоким парапетом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
