— Любви?
— Да, мое сердце давно занято одним человеком.
— Так в чем проблема?
— В безответных чувствах и пропасти различий между нами.
— И нет никаких шансов?
— Шансов? — Мигель грустно улыбнулся, — А сам как думаешь?
— Откуда мне знать?
— Действительно…
— Мне нужны деньги, — я перешел к делу, — До Москвы долго ехать.
— А на материк? Как ты доберешься?
— Не знаю, возьму лодку. Украду и поплыву.
— Ты? В море? Один? — покачал головой Мигель, — Ты безумец, Альентес.
— Так ты поможешь, с деньгами?
— Конечно. Погоди…
Парень исчез в подсобном помещении. Через несколько минут он вышел с квадратной жестяной коробкой.
— Вот, — Мигель улыбнулся и протянул мне вещь.
— Что это? — я открыл коробку.
Ответа не потребовалось. На меня смотрели лицами президентов три пачки купюр, свернутых в трубочку и перевязанных резинкой.
— Здесь две тысячи, я собирал их для Марики на университет… Но сейчас не понадобится.
Мигель отстраненно пожал плечами.
— Столько много не надо, — я попытался вернуть.
Но Мигель сжал мои руки с деньгами.
— Позволь помочь тебе хоть чем-то.
— Мигель… — я даже растерялся.
Но его глаза излучали мягкость, заставляя поверить их обладателю.
Парень взял трубку телефона и набрал номер.
— Хай, Алехандро, тут работенка есть для тебя, поднимай свой зад с постели.
Я удивленно приподнял брови, но Мигель утвердительно кивнул, мол, все под контролем.
— Выводи свою лодку, отвезешь одного человечка на материк. Хорошего человечка. Моя личная просьба.
Как-то екнуло в сердце. Я поежился.
— Конечно, не бесплатно. Я тебе потом номер выделю, будет, где с Лурдес кувыркаться втайне от жены.
Парень рассмеялся.
Трубка легла на рычаг.
— Тебе надо торопиться, через десять минут он тебя будет ждать у причала… Ты знаешь, где это?
— Да, — кивнул я, закуривая.
— Тогда пора… — Мигель снял с моей сутаны пылинку, — Мне, наверное, надо пожелать тебе удачи.
— Спасибо…
— Глупости! Это минимум, что я могу сделать для тебя, чтобы смыть вину своей семьи. Прости нас, Альентес.
— Мигель, вы ничего не могли поделать. Игнасио страшный человек…
— Не будем о нем.
Неожиданно Мигель перегнулся через стойку и обнял меня.
— Мчись вперед, — прошептал он мне на ухо, — Обретай свободу! Ты заслужил.
Я опустил голову. Если бы только этот добрый юноша знал, к кому я следую и зачем. Но я не стал его огорчать.
— Вот, возьми, — Мигель снял с себя медальон с Мадонной и надел мне на шею, — На счастье!
— Хорошо, буду хранить, — я подмигнул, — Прощай!
Я засобирался.
— До свидания! — крикнул Мигель мне в след, поднимая вверх ладонь.
Диего, и почему он выглядел таким растроганным? Кто знает…
В Москву я прилетел только к вечеру следующего дня. Во-первых, я потратил чуть больше времени, чем планировал на переезд по материку, во-вторых, пришлось попыхтеть в аэропорту.
Меня без разрешения, конечно, не хотели пропускать, но я настаивал. Нет, я не скандалил, чрезмерные эмоции только бы помешали. Наоборот я проявлял стойкое безразличие, непреклонно диктуя свою волю.
— Я еду мстить за Сизифа… — первый мой пассаж.
— Документы предъявите. Разрешение, — отвечал таможенник, тоже сотрудник ордена.
— Какое разрешение? Сизиф в коме, он не может подписать, — второй пассаж.
— А Дедал? — грамотно парировал брат-таможенник.
— Брат Дедал занят более важными делами!
— Хорошо, но я звоню в приемную.
— Звоните.
Диего, я уже было решил, что случилась катастрофа, ведь в приемной подтвердят, что никакой брат Альентес на задание не посылался. Однако паниковать я не стал. Я просто молча сел напротив стойки таможенника и с маской невозмутимости ждал судьбы. Таможенник переминался с ноги на ногу, маялся с телефонной трубкой у уха, да и вообще всячески показывал, что ему до чертиков надоела его работа. Я ждал, когда ответят.
Но чем дольше таможенник не мог найти себе места, тем крепчала моя вера в успех. Случилось невероятное, в приемной не ответили. Брат скользнул по мне взглядом и выдохнул, видимо мое спокойствие сыграло решающую роль.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Ладно, проходи, — кивнул таможенник.
Вот так я и улетел в Москву.
Такси брать не стал, решил ехать на метро, надеясь, что Гленорван еще не выехал из гостиницы. Вроде логических оснований для подобных мыслей не было, но вероятность действия закона подлости всегда сохраняется. Но все равно, даже если так, я достану Джорджа из-под земли, где бы он ни был.
Диего, я твердо решил стать его слугой, так твердо, что если он начнет отказываться, я заставлю его насильно меня принять. Пусть знает, что, открыв дверь в чужую душу, надо нести ответственность. Не характерно для меня, но в данном случае я выступлю в роли захватчика.
Когда я вышел из метро был поздний вечер. Суббота — всегда полным-полно народу, гулянки, пьянки, целующиеся парочки, шум и гам. Короче обычная яркая и неоновая ночь живого мегаполиса.
Промозглая погода середины марта заставляла сердце биться чаще, чтобы согреть тело, остуженное неприятным ветерком, сулящим скорое наступление весны, но намекающее на нежелание зимы покидать российские просторы.
Я медленно брел по улочке, петляющей к гостинице. Я свернул в безлюдье намеренно, чтобы не попадаться никому на глаза. Все же, как ни крути, монах в сутане с изуродованным глазом не самое ординарное и приятное явление. Мне не хотелось любопытных взглядов.
От длительной дороги мой организм окончательно расклеился. Хромать я стал сильнее, мышца бедра ныла, спина и живот тоже болели. Я испытывал неприятную глухую тяжесть, когда каждый шаг отдает болью. Немного вело, но это от общего недомогания.
В целом, я на себя плевать хотел. Не впервые мне так худо, день-два и я буду в норме, главное много не есть.
Чтобы дать себе хоть чуть-чуть передохнуть, я присел на металлическую оградку. Холод железного плетения растревожил мое тело еще сильнее. М-да, зря я садился на холод. Только хуже сделал, дискомфорт в теле усилился.
Я собрал всю волю в кулак и двинулся дальше. Диего, я просил тебя помочь мне дойти. Ты слышал? Сомневаюсь…
Впереди послышались веселые голоса.
Я сначала не обратил особого внимания, ну, голоса, ну молодые, ну и что? Компашка подростков возвращалась из клуба или шла туда. Они были уже в изрядном подпитии.
Ничего удивительного.
Я взвалил на себя потяжелевший от моего бессилия Реновацио.
Когда ребята увидели меня, они мгновенно притихли и остановились. Я тоже замер, разглядывая их. Три парня и девушка, у всей четверки виднелись удлиненные сумки за плечами, а у самого рослого парня на поясе висел бумеранг.
Акведук…
И повезло же мне нарваться на боевую группу противников! Они явно сейчас были на отдыхе и тоже не ожидали меня увидеть. Нам обоюдно не подфартило.
Я ушел резко в сторону в надежде на то, что нам не придется схлестываться в ненависти. Мне только разборок сейчас не хватало, да и не было в них никакой нужды, я ведь больше не служил ордену!
Вляпавшись в сугроб ногами, я почувствовал нарастающий холод, озноб усилился. Видимо, все-таки у меня поднялась температура, как-то слишком нехорошо я себя чувствовал. Да, уж Акведук вырисовался совсем некстати.
Я все еще питал надежду, что они отступят и не станут форсировать события. Почему бы не пройти мимо? Я ведь всеми своими действиями дал понять, что не настроен нападать. Но нет… Молодежь, разгоряченная выпивкой, не желала отпускать меня без боя. Юность жаждет адреналина и бурлящих событий, но мне не мне хотелось драться. Мне не нужны были их молодые жизни, я хотел, чтобы они продолжали так же непринужденно и радостно смеяться, как минуту назад, когда они еще не встретили меня.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Я бы мог сдаться, и меня бы убили… Но… какая-то непонятная сила, может доморощенный инстинкт самосохранения, заставила меня в одночасье расчехлить Реновацио.
