Раз юношей оборотился, значит, будет загадки загадывать, догадалась Сельга. Когда Велес представал в своем истинном облике, убеленным сединами и изрезанным морщинами прожитого, говорить с ним было проще. Хотя как проще? Старец он или юноша, а слушать его — все одно что пустыми руками рыбу в воде добывать, схватить схватишь, а что — непонятно. Вильнет склизлым холодом между ладоней, и сиди, облизывайся.
Появление Велеса уже само по себе было дурным знаком. Он плохой вестник. Известно, где коровий бог ходит, там беды и неприятности за ним стадом. Старшие боги посылали его, когда самим не хотелось рассказывать черное. Сельга уже догадалась, что грядущий год готовит для родичей испытания, она и сама предчувствовала что-то недоброе. Так бывает перед грозой — гневный Перун еще не выехал на небо на своих вороных лошадях, но его приближение уже ощущаешь кожей. Уже всхрапывают за краем Яви его кони-тучи, уже подули во всю мощь старшие ветры, расчищая дорогу среброголовому, уже замерли, притаились птицы в гнездах и звери в норах. Вот-вот грянет сверху божественный гнев, упадут стрелы-молнии, разя без жалости и разбора…
Но она честно рассказала Велесу про все заботы. Про талов, что вдруг переменились к родичам, словно озлились на какую вину. Про то, что зерна плохо растут в новых землях рода, урожаи не в пример против прежних, что собирали на Илене. Рассказала про Кутрю, князь теперь стал, загордился, держит нос выше ветра. А сейчас затеял дело невиданное. Начал Кутря собирать парней и молодых мужиков и натаскивать их в ратном деле, как делали это свеи и дружинники князя Добружа. Но те мечами кровь в землю сеют и урожай серебром собирают, а нашим-то это зачем?
Чем не менее молодые поличи увлеченно секлись тупыми мечами и топорами, бились на копьях, дубинах-палицах, а то и просто на палках вместо оружия, чтоб не покалечили друг дружку по горячему делу. Сбившись в кучу, учились ходить в боевом ряду, когда передние воины прикрывают друг друга щитами, а задние из-за их спин кидают по врагу стрелы, как подсмотрел князь Кутря у свеев. Занялись, аж языки до пупа! Смех, шум, крик на ратной поляне. Творя-коваль со своими подручными тоже заботе обрадовались, правят, ладят оружие — днями и ночами над кузней дым.
Нет, понятно, родичи издревле не чурались боевого железа. Отцы или соседские дядьки всегда с малолетства показывали парням секреты владения мечом. Но чтоб так, всем вместе, словно дружинникам, промышляющим ратной работой, — это впервые. Задумаешься…
Вроде бы, в какую сторону ни кинь, хорошо получается. Кутре еще больший почет от рода за такую службу. Старейшинам любо: в случае какой опасности родовую рать собрать — только свистнуть в кулак. Одно свербит. Сельга уже давно поняла, коль возьмется человек за меч, так не удержится, чтобы не махнуть им, пробуя силу. Так устроили человека боги, так он и живет в Яви, перед собой гордясь, перед ближними похваляясь. А где мечами машут, гам и сеча начинается словно сама собой. Раз-другой махнул по-пустому, потом железо непременно кровавого мяса спросит. Причина для рати найдется, конечно, она всегда находится…
Рать… Добыча, взятая боем, конечно, радует, победа веселит ум… А что дальше? Рассказы у огня о былом? Память о мертвых, что до времени ушли огненной дорогой в Ирий? А ведь никто не встанет с костра, никто не вернется в дом, кормить и растить детей… Дети — вот будущее! Эта маленькая, беспомощная, беззащитная ребятня — вот основная сила и главное богатство каждого рода. И те, кто забывает об этом, не удержат ни славы, ни чести никаким железом, рассказывала Сельга Велесу и самой себе проговаривала затаенные думы. Любая победа, пусть самая громкая, все равно принадлежит прошлому. Не то плохо, что убивают, а то, что самые храбрые и молодые кладут свои головы вперед других. Рать, сеча — это еще полбеды, рассуждала она, беда потом начинается, когда сильные победители скудеют племенем, прополов свой род частыми битвами. Странно получается, вблизи посмотреть, победа — это удача, а глянуть вдаль — по-другому…
И что с этим делать? Остановить мужиков, прежде чем всерьез увлекутся?
Отдельно Сельга рассказала про найденного в свейском челне человека. Кто такой, не черный ли глаз, не будет ли зла от него? Вот еще одна забота прибавилась…
Велес, против обыкновения, не кривлялся, слушал внимательно. Щурился озабоченно, клонил набок буйноволосую голову, украшенную аккуратными, как у теленка, рожками. Словно сочувствовал.
Когда она заговорила про зерно, что плохо растет, Велес толсто выпятил губы, замахал руками, показывая вихрь, содрогнулся, словно бы от мороза. Все правильно, холодно слишком в новых угодьях, оттого и плохо растет зерно, Короткое лето поздно прогревает земляное тело Сырой Матери, не успевает зерно выплеснуть всю силу в колос, Это понятно. Надо сказать родичам, чтоб сажали то, что растет быстрее и не боится заморозков, мельком подумала Сельга, не отвлекаясь от беседы с богом.
Загадка про талагайцев оказалась труднее. Велес показал пальцами частокол, боднул рогами, ударил кулаком о кулак, изображая бой. Вдруг показал в землю, а затем выставил вперед два пальца на правой руке, средний и указательный, разведенные рогатиной.
Знак Чернобога? А он здесь при чем? — недоумевала Сельга. Неужто бог талов Ягило свел компанию со старейшиной злобных сил? Теперь науськивает своих людей по его наущению… Нет, не поняла пока, думать надо…
На вопрос о Кутре и его дружине Велес замахал руками, как будто разгоняя мух. Можно догадаться… Она усмехнулась понимающе. А вот с пришлым он снова ее озадачил. Раскинул руки, словно повис на ветвях, скорчил жалобное лицо, поднял глаза к небу. Потом вдруг схватился за свое могучее плодородие и яростно им потряс. Опять вскинул глаза, снова вцепился себе в мошонку, мял руками свою могучую красоту между ног, которая, поднимаясь торчком и набухая сиреневыми прожилками, вырвалась головкой из кожи, глянула прямо на нее нижним одиноким глазом. Даже не сообразишь сразу…
Потом ушел Велес. Исчез мгновенно, не попрощавшись, ничего не добавив. Только дума осталась. Долго теперь надо думать, разгадывая его замысловатые, как петли матерого лиса, ответы…
5
Смотреть на поединок сбежались все — воины, старики, женщины, сопливые ребятишки, еще путающиеся и подолах длинных рубах. Много народа сошлось вокруг натоптанного ратного поля, где обычно упражнялись молодые воины-дренги, еще только встающие на славный путь дальних набегов. Даже рабы из мастерских, во множестве разбросанных поодаль большого дома, высовывали свои окольцованные железными ошейниками головы, щурили на ярком весеннем солнце гноящиеся глаза. Тоже надеялись увидеть, как два знаменитых воина, Агни Сильный и Ерунд Сломанный Нос, будут чужой и своей кровью смывать обиду, сойдясь на равном оружии.
