Исходя из сказанного, не ты будешь искать интересующих меня лиц — они сами выйдут на тебя… Тебе лишь придется отделять зерна от плевел. Выбирать из достойных самых достойных! Ну, ты понимаешь, что я имею в виду…
— А как же Морис? Он будет ревновать, да еще как! Вы что, Вальтер, не знаете, как может быть ревнив муж, который на тридцать лет старше своей жены?!
— Не волнуйся! Мои люди окружат его особым вниманием и подставят таких нимфеток, что иногда он будет забывать, что приехал в Штаты не один…
— Но Вальтер! У нас же с ним настоящая любовь, вы разве не верите в это?!
— Верю! Но и ты поверь мне, я ведь слов на ветер не бросаю, и ты в этом не раз могла убедиться, не так ли? Слово офицера Фатерлянда, что у тебя будет достаточно свободного времени, чтобы укрепить контакты с объектами моей заинтересованности! А твой муж этого и не заметит…
Кстати, прошу, нет! — приказываю не поддаваться эмоциям и не устанавливать контакты с понравившимися тебе плейбоями, их там пруд-пруди, — это будет очень неосмотрительно с твоей стороны…
Во-первых, они станут препятствием при выпонении моего задания.
Во-вторых, увлекшись каким-либо голливудским секс-символом, ты утратишь бдительность и вот тогда-то действительно вызовешь ревность Мориса… Ну, а о последствиях ты можешь догадаться сама… Такие артистические натуры, как Шевалье, непредсказуемы в своей ревности. Он может прервать свои гастроли и увезти тебя из Америки… И это — в лучшем случае. В худшем, не дай Бог, — развестись…
Не брезгуй вступать в контакт с женами лиц, которых я перечислил. Жены для тебя не соперницы, а средства к достижению цели. Они должны стать твоими подругами — через них ты сначала познакомишься с их мужьями, а затем возьмешь последних на короткий поводок. Ясно?
Да вот еще что… Я подарю тебе фотоаппарат. Впрочем, нет! Мы подарим его в качестве свадебного подарка твоему Морису… Это будет дорогая шикарная «лейка», которой позавидует любой профессионал! В течение недели тебя научат с нею обращаться… Снимать будешь всех… Не волнуйся, печатать фотографии тебе не придется — пленки будешь отдавать кинооператору по имени Карло Бельграно. Он держит маленькое фотоателье в Голливуде. Пусть тебя не смутит, что не все, отснятое тобой, вернется к тебе. Ну, ты понимаешь… Да и Морис не будет ревновать — тебе же придется фотографировать в основном мужские лица…
— А как я найду Карло?
— Он сам тебя найдет и передаст привет от Отто из Вены. Это — пароль. Ты ответишь: «Спасибо, а откуда вы знаете моего школьного друга?» Запомнила? Он даст тебе свою визитную карточку. Заучишь наизусть номера его телефонов, а визитку уничтожишь. Будешь звонить только в случае крайней необходимости, если у тебя вдруг возникнут какие-то сложности… Кто бы не поднял трубку, женщина или мужчина, — не смущайся, сразу называй свое имя… Содействие тебе будет оказано мгновенно, ясно?
Своих русских и немецких ветвей в роду светить не стоит. Запомни, ты — француженка из Эльзаса, там немецкая кровь настолько перемешалась с французской, что поди разбери, кто есть кто. Поэтому имя «Гретхен» на твоей визитной карточке и знание немецкого языка вполне объяснимы для тех, кто, возможно, проявит любопытство к твоему происхождению. Согласна?
Еще раз хочу тебе напомнить об установлении дружеских отношений с людьми, проживающими и имеющими ранчо или виллу на восточном побережье Штатов… Это очень важно для рейха… Ну вот, пожалуй, и все… Впрочем, у нас есть еще время, чтобы обсудить упущенное. Но, в любом случае, с Богом!
ПАНОПТИКУМ УРОДЦЕВ
Едва супруги Шевалье в сопровождении импресарио переступили порог самой фешенебельной гостиницы Голливуда «ОАЗИС ГРЕЗ», как Гретхен бросился в глаза красный плакат с надписью:
«Господа, просим тех, кто вчера подвозил очаровательную блондинку с пикантной родинкой на правой ягодице, вернуть ее джинсы и документы.
Обращаться в администрацию. Вознаграждение и анонимность гарантируются».
— Ну и нравы! — Гретхен обернулась к импресарио. — В Голливуде так принято выставлять напоказ свои пороки?
Импресарио Роже Миньон, американец французского происхождения, лукаво заулыбался:
— Мадам, пусть вас не шокирует это откровение. Американцы — люди не чета нам, выходцам из Старого Света. Они более искренни в своих поступках и высказываниях. Я не могу сказать, что они напрочь лишены лицемерия, отнюдь! Но в их поведении очень много от детской наивности и непосредственности. Европейцы часто называют эти их качества цинизмом, но это не совсем так… В общем, поживете — узнаете все сами!
— Мы хотели бы отдохнуть с дороги! — прервал рассуждения импресарио Морис.
— Да-да, патрон, конечно же! Сегодня и завтра никаких дел — только развлечения. Вам потребуется дня два-три, чтобы привыкнуть к смене часовых поясов…
— Это я знаю, — Морис откровенно зевал, — а в чем заключается развлекательная программа?
— Мсье, программу я составил с учетом ваших пожеланий, но сегодня у меня для вас есть маленький сюрприз…
— Надеюсь, приятный?
— Я бы назвал его сенсационным! — Миньон от удовольствия потер руки.
— Хорошо, а когда и где произойдет эта сенсация?
— Вечером… В греческом зале «Пантеон» гостиничного ресторана… Я бы мог заказать столик в китайском, во французском или в итальянском зале, но сегодня сенсация состоится именно в греческом… Поэтому…
— Хорошо, — перебил Миньона Шевалье, — у нас достаточно времени, чтобы выспаться и привести себя в порядок… А в восемь мы будем в фойе. Пойдем, Гретхен! До вечера, мсье Миньон!
— Если я понадоблюсь раньше — телефон моего секретаря записан в дежурной книге у вас в номере! — прокричал им вслед импресарио.
* * *Несмотря на претенциозное название, «Пантеон» представлял собой один средних размеров зал, где стояло не более двух десятков столов. Кроме них были еще деревянные кабинки, расположенные вдоль стен.
Ресторан был битком набит клиентами — ни одного свободного кресла. Все говорили разом и по-английски. Лишь иногда в этой разноголосице можно было услышать французскую речь. Между столами передвигались аккордионист и скрипач. Ненавязчиво звучали попурри из греческих и еврейских песен.
Переступив порог, Гретхен физически ощутила уют маленького православного храма. Даже облако табачного дыма, висевшее под потолком, не заглушало аромата горевших восковых свечей, меда и лаванды. Некоторый диссонанс в домашнюю обстановку зала вносили висевшие на стенах увеличенные фотографии именитых посетителей «Пантеона»: Айседоры Дункан, Греты Гарбо, Марлен Дитрих, Вивьен Ли, Авы Гарднер, Габриэль Шанель, Кирка Дугласа, Уоррена Гардинга, 29-го президента США, прославившегося грандиозными оргиями, которые он устраивал в Голливуде.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
