class="p1">— Чего? Чего ждала? Что ты несешь? Выпусти меня. Марк меня найдет.
— Он про тебя и не вспомнит. Я постараюсь.
Вот тут, вопреки инстинкту самосохранения, я громко и, надеюсь, зло рассмеялась.
— Он тебя терпеть не может. У тебя нет шансов.
— Вадик тоже меня на дух не переносил. — Агата даже не обиделась, ее радость была непробиваема. — И что? Не прошло и пары лет, как оказался в моей постели. Если я хочу мужчину, я его получаю, дуреха!
— Что? Ты врешь!
— Тебе было плевать, что он спит на стороне, верно? Но обидно же находить презики в своей постели? Это я их туда положила, пока Вадя в душе плескался.
Пытаюсь понять, что несет эта сумасшедшая. Вадим и Агата?!
— Он же тебе не нравился, — тихо бормочу, но она прекрасно слышит.
— Никогда не нравился. Но каждый твой мужчина должен стать моим, Вер. И Вадик стал. И Марк тоже станет. Алкин идиот тогда попал, потому что у тебя никого не было.
— Ты увела у Кучеровой парня, потому что она дружила со мной? — на удивление, я почти четко произношу эту длинную фразу, но поверить в нее не могу.
— Ага. Тебе же было больно? Знаю, что было. — Агата положила ладони на спинку переднего кресла. — Я все ждала, когда Вадим тебя бросит, а он все не хотел. Никогда не понимала его, мазохист чертов. Знал же, что ты не любишь его. Даже залететь от него я пыталась долго, да все не получалось. Презервативы прокалывала. А когда получилось, так уже и не нужно было… Тебе интересно это слышать?
— Ты больна, Агата. — Голова по-прежнему болит жутко и, главное, слабость в теле. Я не до конца понимаю, что она сейчас несет. Какой еще залет?! — Отпусти меня немедленно.
— Это я тебе ту флешку злосчастную подложила. Думала, Вадик найдет ее в твоих вещах и голову тебе свернет. Но именно в тот день тебе приспичило сбежать. Нас всех чуть не грохнули из-за тебя! — неожиданно взвизгнула Агата. Я сильнее вжалась в сиденье.
— В голове не укладывается…
— Ничего, уложится. — Отмахнулась Агата. Она сейчас походила на сумасшедшую, которая успешно прикидывается нормальной. Или это я сошла с ума?!
— Марк… Марк меня найдет. Он не простит тебе…
— Все он мне простит, дурочка. Я уже и документы на визу подала, так что через несколько месяцев окажусь в Нью-Йорке, буду изучать его иудаику, мелькать у него перед глазами чуть ли не каждый день. Лора эта, конечно, тварь прилипчивая, но и с ней разберемся. Я же говорила, что Марка ты не получишь. Он — мой.
Агата потянулась к дверной ручке и выскользнула из машины.
— Не переживай, я никуда не уйду, — донесся голос сестры. — Просто ноги хочу размять. Как же долго я ждала этого разговора, Вера. Как же давно я ждала этот момент!
Смотрю, как Агата открывает дверцу с моей стороны. А я даже выйти не могу из машины.
— Да что я тебе такого сделала? Зачем тебе Марк? Зачем Вадик?
Агата наклонилась прямо к моему лицу и прошептала, глядя мне в глаза:
— Ты отняла у меня самое важное в жизни.
Глава 67
Мне показалось, что я ослышалась.
— Отняла? — Голова по-прежнему трещит. — Я? У тебя?
— Именно так! — Агата отпрянула от моего лица, резко развернулась и сделала несколько шагов от машины.
— Ничего не понимаю… Да это ты у меня все отобрала!
— Из-за тебя у меня не было нормальной семьи! — Агата чеканит каждое слово, стоя ко мне спиной. — Я не знала своего отца из-за тебя. Твоя мать и ты, вы жизнь нам всем сломали!
— Кому всем? Я ни в чем не виновата! При чем тут твой отец?!
Агата, все это время стоявшая ко мне спиной, резко обернулась. От ее искаженного злобой взгляда хотелось бежать. Никогда не представляла, что от человека может исходить столько ненависти. По шее пробежал холод, я инстинктивно дернулась.
— Мой отец? — переспросила Агата. — Вообще, он и твой отец, сестренка.
— Чего?!
— Он у нас один на двоих, дурочка! — медленно произнесла Агата. — Забавно, да? Я — Лисицына, ты — Полетаева, а по отцу обе Ивановы.
— Этого не может быть. — Я даже про головную боль забыла. — Агата, ты что такое говоришь? Как это один на двоих?
— Твоя мать разрушила нашу семью! Я, сколько себя помню, чувствовала, что со мной что-то не так. В саду детей встречали папы, меня — никогда, — говорила она тихо, на меня не смотрела, но от ее спокойного голоса у меня по коже побежали мурашки. — Они вместе играли, меня к себе не звали, я была прокаженной. А потом мама мне все объяснила. На всю жизнь запомнила этот наш разговор, мне было семь лет. Она рассказала про тебя, про то, что ты и твоя мать — ее родная сестра — отняли у нас папу.
— Погоди! Андрей Иванов, которого искал Марк столько времени, — мой отец? Я в это не верю!
— А почему ты, думаешь, жила в его квартире? Бабушка твоей матери квартиру оставила, а мою прогнала! Хотя я тоже ее внучка! И в Алехино в дом Аглаи, бабкиной тетки, тебя с матерью звали, а не нас! А нам приходилось за деньги снимать на лето дачу!
Агата вот-вот перейдет на крик, я уже сейчас не слишком хорошо понимаю, что она говорит. Голова кругом. Мой отец?
— Это она его бросила! Мать твоя. Выгнала из его собственной квартиры! Его все предали: и она, и этот друг его, который с деньгами умотал в Америку. Вот он и спился, а потом умер. Из-за вас!
— Это неправда, — шепчу сама себе. — Мама не могла так поступить.
— Она тебе даже не сказала, в чьей квартире вы живете! Неблагодарные твари!
Я молчала. Агату била истерика. Это когда я очнулась, она была вся такая уверенная в себе, под контролем держала и себя, и меня, а сейчас ее просто разрывало на части.
— Мама вернулась с его похорон и все мне рассказала. Я, наконец, поняла, из-за кого я такая. — Агата снова смотрела
