Читаем без скачивания Кельтская мифология - Коллектив авторов

Они вновь поменялись обликами, и каждый возвратился в свои законные владения. Вернувшись, Пвилл обнаружил, что никто еще не правил Дифедом так хорошо и край никогда еще не знал такого процветания, как в минувшем году. Что же касается Аравна, он узнал, что его главный враг погиб, а владения значительно расширились. А когда он поцеловал свою жену, она удивленно спросила его, что с ним случилось: ведь он целый год даже не прикасался к ней. Тогда он поведал ей всю правду, и они согласились, что приобрели в лице Аравна верного и благородного друга.

После этого короли Аннвна и Дифеда еще более укрепили взаимную дружбу. Впредь Пвилл стал время от времени именоваться не князем Дифеда, а Пен Аннвном, то есть «Владыкой Аннвна».

Второй вполне мифологический эпизод из «Мабиноги Пвилла, князя Дифеда» повествует о том, как Пвиллу удалось взять в жены Рианнон, хотя та была не ровней ему, будучи богиней — то ли рассвета, то ли луны. Неподалеку от дворца Пвилла в Арбете был некий курган, обладавший магическими свойствами. С тем, кто садился на него, случалось одно из двух: либо он вскоре бывал ранен или получал удар, либо с ним случалось какое-нибудь чудо. И вот однажды Пвилл решил проверить, как подействует на него курган. И он отправился к кургану и уселся на него.

Никакого удара с ним не случилось, но вскоре, сидя у подножия кургана, Пвилл увидел направлявшуюся к нему «леди в сверкающем золотом одеянии на огромном белоснежном коне». Она медленно приближалась. Пвилл послал к ней гонца-скорохода спросить, кто она, но та, по вернувшись, двинулась прочь. И хотя казалось, что она едет совсем медленно, скороходу никак не удавалось догнать ее. В конце концов тот прекратил бесполезное преследование, и леди вскоре скрылась из виду.

На следующий день Пвилл вновь отправился к кургану. Леди вновь показалась вдали, и на этот раз Пвилл послал к ней верхового гонца. Поначалу гонец скакал такой же рысью, как и леди, но затем, поняв, что так он никогда не нагонит ее, пустил коня в галоп. Но с какой бы скоростью он ни скакал, ему так и не удалось ни на шаг приблизиться к леди, хотя она, казалось, находилась всего в нескольких шагах от Пвилла и его гонца.

На третий день Пвилл решил сам отправиться к леди. Она двигалась медленно и плавно, и поначалу Пвилл ехал не спеша, а затем пустил своего коня вскачь. Но, увы, его усилия закончились тем же результатом, вернее — оказались безрезультатными. Наконец, отчаявшись приблизиться к таинственной леди, он взмолился к ней и попросил о остановиться.

— Я с радостью сделаю это для тебя, — отвечала та, право, для твоего коня было бы куда лучше, если бы ты давно попросил меня об этом. — Затем прекрасная леди поведала Пвиллу, что ее зовут Рианнон и что она — дочь Хефейдд Хена. Знатные сановники ее страны решили выдать ее замуж против ее воли, и она прибыла сюда на поиски Пвилла, ибо он, и только он ей по сердцу. Пвилл с радостным трепетом услышал эти слова, ибо Рианнон в его глазах была самой прекрасной девой на свете. Прежде чем расстаться, они поклялись друг другу в верности, и Пвилл и обещал ей в тот же день, спустя двенадцать месяцев, прибыть во дворец ее отца. После этого леди исчезла, а Пвилл возвратился к себе Арбет.

В назначенный день Пвилл, в сопровождении сотни воинов, отправился в гости к Хейфедд Хену. Во дворце его ожидал радушный прием; в его честь был устроен торжественный пир, распоряжаться которым было предложено ему самому, что кельты предлагали только самым высоким и дорогим гостям. И когда все уселись за стол, а самого Пвилла усадили между Рианнон и ее отцом, в зал неожиданно вошел высокий, стройный юноша с золотисто-каштановыми кудрями, почтительно приветствовал Пвилла и попросил подарить ему что-нибудь.

— О, будь только моя воля, — в раздумье протянул Пвилл, — я охотно подарил бы тебе все, чего бы ты ни пожелал. Тогда незнакомец сбросил притворную личину просителя и, обратившись к гостям, призвал их быть свидетелями, что Пвилл пообещал ему дать все, что тот ни попросит, и потребовал отдать Рианнон ему в жены. Пвилл вконец растерялся.

— Помолчи и ничего не отвечай, — шепнула ему мудрая Рианнон. — Не рождался еще человек, который обращал бы шутки во зло так нагло, как этот.

— Прости, госпожа, — отвечал Пвилл, — я даже не знаю, кто это.

— Это тот самый нелюбимый жених, за которого они хотели выдать меня против моей воли, — отвечала дева. — Это Гвавл, сын Клад [85] . Тебе придется отдать меня ему, не то твое имя будет покрыто позором.

— Ни за что и никогда, — возразил Пвилл. — Отдай ему меня, — настаивала Рианнон, — а я сумею устроить так, что никогда не буду принадлежать ему.

В конце концов Пвилл обещал Гвавлу, что ровно через год устроит пир, на котором и отдаст ему прекрасную Рианнон. Пролетел год, настал назначенный день, отец устроил пир, и Рианнон покорно села рядом с нелюбимым женихом. Но под окнами дворца Пвилл поджидал свою возлюбленную с верными слугами. Когда пир был в самом разгаре, он вошел в зал, облачившись в самые грубые, рваные одежды, гремя стоптанными башмаками и перебросив через плечо старую кожаную суму. Сума эта была поистине волшебной; ее вручила своему возлюбленному сама Рианнон, научив его пользоваться ею. Волшебное свойство сумы заключалось в том, что, сколько бы всякого добра в нее ни клали, она никогда не наполнялась доверху.

— Прошу тебя, подай мне что-нибудь, — обратился Пвилл к Гвавлу.

— Чего же ты хочешь? — возразил Гвавл.

— Я человек бедный, и, если на то будет твоя милость и я хотел бы наполнить эту суму мясом.

Гвавл заявил, что «просьба вполне резонная», и приказал своим слугам наполнить суму мясом, но чем больше те кидали в нее кусков ветчины и окороков, тем больше места в ней оставалось. Гвавл был донельзя удивлен и спросил, что же это за сума такая. Пвилл отвечал, что его сума ни когда не сможет наполниться доверху до тех пор, пока кто-нибудь из лордов или владельцев земель не заберется в нее и не примется уминать добро ногами.

— Что ж, помоги нищему, — обратилась Рианнон к Гвавлу.

С большой охотой, — отвечал тот, поставил обе ноги в суму, но, как только он оказался в ней, Пвилл мигом закрыл суму над головой Гвавла и крепко затянул на ней петлю. Затем он протрубил в рог, и его слуги тотчас вбежали в зал.