— Очень хорошо, — пробормотал Джаспер.
Он выпрямил руки, опустился на одно колено и оперся локтями о другое.
— Так лучше?
Ронуэн все равно чувствовала, что он чувствует себя не в своей тарелке и в любой момент готов исчезнуть.
Как же он должен ненавидеть ее за предательство!
Она прикрыла глаза и постаралась взять себя в руки. Если она и дальше будет тянуть время, то никогда не скажет все, что хотела.
Ронуэн решительно прочистила горло, но тут заговорил Джаспер.
— Мне только что пришло в голову, что я не выполнил свой долг перед тобой. Следовало уже давно поблагодарить тебя за спасение моей жизни.
От изумления Ронуэн разинула рот.
— О чем ты говоришь? Это ты спас мне жизнь — перевязал и привез в Роузклифф.
Джаспер склонился ниже. Его лицо было серьезным и даже немного торжественным.
— Ты приняла на себя удар мечом, предназначавшийся мне. Ламонт убил бы меня, если бы не ты. Разве ты не помнишь?
Ронуэн попыталась осознать удивительную новость. Она помнила, как Джаспера поставили на колени два толстых стражника, помнила, как Рис заколебался, когда Ламонт стал подначивать его убить безоружного пленника. Потом Ламонт бросился вперед. Больше в ее памяти не осталось ничего. Она ошеломленно покачала головой.
— Я ничего не помню. Как тебе удалось освободиться?
Джаспер рассказал ей всю историю от начала до конца.
Ронуэн с изумлением слушала, как Рис разозлился на Ламонта, как освободил Джаспера и два врага объединились, чтобы дать отпор третьему.
Закончив рассказ, он несколько минут молчал, а потом проговорил:
— Так что, как видишь, ты опять меня спасла. Десять лет назад ты спасла мне руку, а может быть и жизнь. Сейчас я определенно обязан тебе жизнью. Не помешай ты Ламонту, у меня бы не было ни единого шанса.
Ронуэн поморщилась.
— Ты забываешь, что не далее чем несколько недель назад я пыталась пробить стрелой твое сердце.
— Совершенно верно, — усмехнулся Джаспер. — Но ты уже давно искупила свою вину за неудавшееся покушение. Ты спасла мне жизнь, и я снова у тебя в долгу.
«Ну так заплати свой долг, попроси моей руки, — хотелось крикнуть Ронуэн. — Повтори свое предложение и позволь мне на этот раз согласиться. И тогда все твои долги будут оплачены».
«А как же Рис?» — ехидно полюбопытствовал ее внутренний голос.
Понурившись, Ронуэн сказала:
— Мы оба пережили нелегкие времена. Десять лет назад виной тому был Овейн — валлиец, дурно обращавшийся и предававший своих же людей. На этот раз — Ламонт, англичанин. Но мы… мы живы и… и…
Она опустила голову и посмотрела на свои руки, нервно мявшие ткань юбки. Джаспер был человеком чести и всегда платил свои долги. Ей оставалось только просить.
Она вздохнула и несмело подняла глаза.
— Ты можешь объяснить, почему Рис содержится в тюрьме Роузклиффа? Если он освободил тебя, чтобы ты мог схватиться с Ламонтом, значит, это он спас тебе жизнь, а не я.
При одном лишь упоминании имени Риса Джаспер замкнулся. Даже нахмуренный лоб разгладился. Его лицо стало абсолютно непроницаемым.
— Скажи прямо, чего ты от меня хочешь, Ронуэн? — бесстрастно проговорил он. — Не заставляй угадывать твои мысли. Как показала практика, это у меня не слишком хорошо получается.
Ронуэн стиснула губы и сцепила пальцы.
— Пожалуйста, — начала она, но тут же замолчала. Наружу грозили вырваться эмоции, которые лучше было навсегда похоронить. — Если ты действительно считаешь, что мне чем-то обязан, прошу тебя, отпусти Риса.
У Джаспера задергался глаз. В остальном он остался неподвижен и молчалив словно каменное изваяние.
— Он пленник моего брата, а не мой. Тебе лучше обговорить этот вопрос с Рэндом.
— Но ведь Рис помог тебе. Ты сам сказал. Попроси за него, Джаспер!
Ронуэн всем телом подалась вперед и протянула к нему руку.
Мужчина отпрянул, словно она угрожала ему оружием. Вскочив на ноги, он нервно зашагал взад-вперед по поляне.
— Я уже сделал то, о чем ты просишь. Я просил Рэнда отпустить парня. Но он не хочет. Не забывай, что твой дружок совершил много преступлений. Он уже давно изводит англичан, да и своих соотечественников, которые хотят жить с нами в мире. Однако те преступления — сущая мелочь по сравнению с его последними деяниями. Он похитил Изольду — маленькую девочку. Если бы мы не нашли его лагерь, кто знает, чем бы все это кончилось.
— Он никогда не причинил бы ей вреда.
— Возможно, но лишь до тех пор, покаты была там, чтобы этому помешать, — возразил Джаспер. — Изольда нам все рассказала. Но он не заплатил за это преступление. Потом он вступил в сговор с Ламонтом, чтобы захватить замок Роузклифф.
— Но он же так и не претворил этот план в жизнь!
— И снова потому, что ты все испортила.
В ответ на ее удивленный взгляд, Джаспер усмехнулся.
— Удивляешься, откуда мне это известно? Не забывай, что он еще мальчишка и его эмоциями легко манипулировать. Мне стоило только его слегка подразнить, чтобы выведать правду. Ты покинула Роузклифф раньше, чем он смог осуществить свой план. — Он остановился и взглянул на Ронуэн в упор. — Почему ты это сделала? Скажи, почему?
Она закрыла глаза и отвернулась.
— Такой вопрос может задать только мужчина. Я не хотела, чтобы пролилась кровь — все равно, английская или валлийская. Я не могла помогать Рису, зная, что это произойдет.
— Поэтому ты сбежала.
— Да.
— А я бросился за тобой.
Ронуэн снова подняла глаза.
— Да, ты последовал за мной. Но почему?
Джаспер уже начал было оттаивать, но, услышав вопрос, снова заледенел. Она видела, как напряглось его лицо и скривились губы.
— Почему? Полагаю, ты прекрасно знаешь ответ на этот вопрос. Я все еще хочу тебя. Не более того.
«Не более того». Как глубоко ранили ее эти вполне обычные слова. И все же что-то в его словах было фальшивым. Ронуэн и хотела, и боялась узнать правду.
Она собралась с силами и смело встретила его насмешливый взгляд.
— Ты все еще можешь получить то, что хочешь.
Его хмурый взгляд ясно говорил о том, что разговор лучше не продолжать.
— Вряд ли ты уже достаточно здорова, чтобы заниматься активными физическими упражнениями.
— Ничего, я скоро совсем поправлюсь.
Теперь у Джаспера дернулась щека, а глаза полыхнули яростью.
— Иными словами, ты готова стать шлюхой ради него? Чтобы освободить Риса, ты снова станешь ублажать меня?
Ронуэн было невыносимо слышать его несправедливые слова.
— Я никогда не ублажала тебя ради него.
