Слегка оттаяв, кухарка принялась один за другим выдвигать крохотные ящички, перечисляя экзотические названия, которые Камилле уже доводилось слышать, и охотно позволяя мистеру Кемблу трогать и нюхать все, что он пожелает.
Вдруг мистер Кембл вздрогнул и напрягся, точно гончая, почуявшая дичь.
— Что это, миссис Трэммел? — резко спросил он, подозрительно принюхиваясь к странного вида корню. — Женьшень, если не ошибаюсь? Где вы его взяли? — Вся напускная восторженность мигом слетела с него. В голосе Кембла прорезалась сталь.
Обельенна слегка опешила.
— На рынке Ковент-Гарден, — словно оправдываясь, пролепетала она. — Там им торгует один китаец по имени Лин.
— А вам не случалось давать лорду Ротуэллу сырой женьшень, а, миссис Трэммел? — сурово осведомился он.
Обельенна вздернула подбородок и сразу стала как будто выше ростом.
— Да, конечно, — кивнула она. — Мистер Лин говорил, что от этого он станет сильнее — как мужчина, вы понимаете? Мой муж все время твердит, что хозяину нужен сын. И вот теперь у него появилась наконец жена. И я сразу же принялась искать женьшень. — Она сурово поджала губы.
— Как вы ему его даете, миссис Трэммел? — резко спросил он. — И как часто? Вспомните хорошенько!
Лицо Обельенны внезапно исказилось от страха.
— Я… я добавляю чуточку в маниоку. — испуганно забормотала она. — Щепотку, не больше, как корня имбиря. Щепотку туда, щепотку сюда. Всюду, куда добавляю пряности, которые отбивают его вкус.
Кембл и Камилла переглянулись.
— Женьшень в сыром виде безвреден для большинства людей, — негромко сказал он, — однако считается, что слишком большое количество его вызывает кровотечение…
Обельенна сдавленно ахнула и тут же испуганно прикрыла ладонью рот. Связка ключей со звоном покатилась по полу.
— Боже! — выдохнула она. — Кровотечение?! Я… это все из-за меня?!
— Нет, — твердо заявил Кембл. — Нет, вашей вины тут нет. Лорд Ротуэлл сам убивал себя, вернее, его убивали его же собственные пагубные привычки. Но когда у него начались кровотечения… о, тогда давать ему сырой женьшень было… м-м-м… не слишком правильно.
В конце концов Обельенна, обливаясь слезами, поклялась всеми святыми строго придерживаться предписаний доктора Хислопа и дала клятву, что ноги ее больше не будет в лавке мистера Лина.
Ротуэлл в полном одиночестве сидел в постели — поглаживая шелковистые уши Чин-Чина, он размышлял о том, что, похоже, в этот раз смерть прошла стороной. Бог свидетель, он уже ощущал ее зловонное дыхание на своей щеке. И опасность пока еще не миновала. Однако Хислоп считал, что Ротуэллу под силу справиться с его недугом — этой злобной тварью, вгрызавшейся в его внутренности. Хислоп подарил ему надежду.
И уж коли так, он, черт побери, сделает все, чтобы не упустить предоставленный ему шанс. Да, будь все проклято, он согласен сидеть на этой чертовой диете, согласен неделями покорно лежать в постели, он готов даже к тому, что ему придется безропотно смотреть, как его невероятно соблазнительная жена суетится вокруг него, зная, что ему нельзя и пальцем ее тронуть, — Бог свидетель, Ротуэлл догадывался, что за пытка его ждет. Но он поклялся, что сделает все, чтобы побороть болезнь и вновь вернуться к полноценной жизни, в которой больше не будет никаких запретов. Потому что теперь у него есть ради чего жить. У него и раньше это было, но почему-то только Камилла смогла заставить его это понять.
Закрыв глаза, он проклинал собственную глупость. За этот год он потерял чертову пропасть крови — больше, чем кто-то мог догадываться. Он превратил себя в развалину — ради чего? Теперь он сам этого не знал. Но он не такой дурак, чтобы упустить свой единственный шанс теперь, когда ему снова подарили надежду, — он намерен отчаянно цепляться за жизнь, и помоги ему Бог!
Глава 15
Снова на «Таттерсоллз»
Ротуэлл устроился в музыкальном салоне — наслаждаясь положением больного, он блаженно вытянулся на кушетке, греясь в лучах утреннего солнца, и даже не сразу заметил, как в комнату заглянула жена. Лицо ее сияло. Со дня визита доктора Хислопа прошло всего две недели, и все это время она нянчилась с ним, как с ребенком, но при этом третировала его нещадно. Что же до Ротуэлла, то он упивался каждой минутой такой жизни.
Сегодня на Камилле было платье из желтого шелка, цвет которого выгодно подчеркивал роскошную гриву ее черных волос, на прелестном лице сияла ослепительная улыбка — улыбка, которой он до сих пор не уставал любоваться.
В сущности, профессиональные советы Хислопа, вмешательство Кембла и нежные заботы Камиллы, во всем следовавшей рекомендациям доктора, спасли ему жизнь. И Ротуэлл не мог этого не понимать. Сейчас он чувствовал себя так, как не чувствовал уже многие годы. И ему было глубоко безразлично то, что он питается исключительно отварными цыплятами и яйцами, да еще запивает это говяжьим бульоном. Все эти дни он вставал с петухами, а укладывался в постель с курами, словно какой-то деревеншина-фермер. Зато сейчас он хоть немного, но ел, а едва коснувшись щекой подушки, засыпал как убитый.
От размышлений о своем состоянии Ротуэлла оторвал стук в дверь. Один из лакеев с почтительным поклоном подал Камилле серебряный поднос, на котором лежата визитная карточка.
— К вам посетитель, мэм, — пробормотал лакей. — Граф Холбурн.
Рука Камиллы дрогнула.
— Лорд Холбурн?
Ротуэлл выпрямился.
— Тебе не обязательно встречаться с ним, дорогая, — проворчат он.
— Нет, — объявила она. — Я приму его.
— Что ж, будь по-твоему. — Ротуэлл кивнул лакею. — Проводите его сюда.
Ротуэлл молча наблюдал за тем, как Камилла тщательно расправляет складки юбки. Ей явно было не по себе.
Вид появившегося на пороге салона лорда Холбурна заставил Ротуэлла слегка опешить. Элегантный, явно от дорогого портного сюртук висел на нем как на вешалке — граф показался ему еще более щуплым и высохшим, чем он ожидал, хотя, насколько Ротуэлл знал, тому еще не было шестидесяти.
Ротуэлл поднялся на ноги, ожидая, когда жена представит его старому графу.
— Присаживайтесь, лорд Холбурн, — холодно предложил он.
— Леди Ротуэлл, благодарю вас, что уделили мне время, — негромко сказал лорд Холбурн.
Камилла слабо улыбнулась:
— Надеюсь, ваш дворецкий уже оправился?
Холбурн заморгал и вдруг стал до смешного похож на сову.
— Видите ли, именно поэтому я и решился сегодня приехать к вам.
В глазах Камиллы вспыхнула тревога.
— Ему до сих пор плохо?
— Нет-нет — Холбурн вскинул руку, и этот властный лаконичный жест показал, что перед Ротуэллом человек, которого знали все как аристократа до кончиков ногтей — Я вовсе не это имел в виду.
