на четыре торчали у нее из-под мышки точно автоматы.
Уолт сказал:
— А папа что-то сжег!
— Это перец. Я специально его обжег, — сказал сынишке Гарп.
— Каждый раз, как тебе не пишется, ты делаешь какую-нибудь глупость, — сказала Хелен. — Хотя, должна признаться, что эта идея насчет работы гораздо лучше предыдущей.
Гарп ожидал, что она будет готова к разговору, но все же его удивило, насколько хорошо она подготовилась. То, что Хелен назвала «предыдущей идеей», возникшей при очередном застое в работе, была связь с той приходящей няней.
Гарп глубоко погрузил деревянную ложку в томатный соус и вдруг краем глаза заметил, что какой-то осел на такой скорости завернул за угол их дома, что истошно взвизгнули шины, взревел мотор, и… Гарп инстинктивно поискал глазами Уолта: мальчик был рядом — в полной безопасности, на кухне.
— А где Дункан? — спросила Хелен и шагнула было к двери, но Гарп быстро преградил ей путь.
— Дункан ушел к Ральфу, — сказал он.
На этот раз он не беспокоился, что машина, мчавшаяся на огромной скорости, непременно собьет Дункана, однако у Гарпа была привычка охотиться на таких любителей автомобильных гонок по улицам. Ему действительно удалось по-настоящему запугать местных лихачей. Улицы вокруг дома Гарпа были разделены на квадраты соответствующими предупреждающими знаками; и обычно Гарп мог бегом догнать любую машину, если она, подчиняясь знакам, останавливалась на перекрестках.
Он бежал по улице, следуя за ревом той машины. Иной раз, когда нарушитель ехал слишком быстро, Гарп нагонял его, лишь миновав три или четыре стоп-знака. Однажды ему пришлось устроить настоящую спринтерскую пробежку на целых пять кварталов, и он настолько выдохся, когда нагнал-таки нарушителя, что водитель был уверен: где-то поблизости произошло убийство, и Гарп либо пытается сообщить ему об этом, либо сам и является убийцей.
Обычно Гарп производил на лихачей сильное впечатление; даже если они потом и поливали его отборной бранью, то с ним неизменно бывали очень вежливы и без конца извинялись, заверяя, что больше никогда не будут ездить тут с такой скоростью и т. д. Им не требовалось объяснять, что Гарп находится в прекрасной физической форме. В большинстве это были молокососы — первокурсники университета или старшеклассники, — которых ничего не стоило смутить, особенно если в машине сидела подружка или если они только что, оставив на проезжей части чуть дымящийся след горелой резины, лихо притормозили перед домом девушки. Гарп не был так глуп, чтобы думать, будто они тут же и перевоспитаются; он хотел только, чтобы они гоняли на своих автомобилях где-нибудь в другом месте.
В данном случае лихачом оказалась женщина. Догоняя ее машину, Гарп видел, как поблескивают ее серьги и браслеты. Она как раз собиралась рвануть с места после остановки у очередного стоп-знака, когда Гарп постучал своей деревянной ложкой по ветровому стеклу машины, чем страшно перепугал незнакомку. Капающий с ложки томатный соус на первый взгляд выглядел точно капли крови.
Гарп подождал, пока она опустит боковое стекло, и хотел уже сказать: «Простите, я, возможно, несколько напугал вас, но не могли бы вы оказать лично мне небольшую услугу?..» — когда вдруг узнал ее: это была мать Ральфа — пресловутая миссис Ральф. Дункана и Ральфа Гарп не заметил; в машине она сидела одна и явно только что плакала.
— В чем дело? — спросила миссис Ральф. Гарп не понял, узнала она его или нет.
— Простите, я, возможно, несколько напугал вас… — начал он и умолк, не зная, что еще сказать этой женщине с опухшим лицом и размазанным макияжем (видимо, она только что выясняла отношения с бывшим мужем или с очередным любовником). Бедняжка явно очень болезненно воспринимала приближение «среднего возраста», опасаясь его, как эпидемии гриппа. Она вся была какая-то помятая, глаза красные, мутные.
— Простите, — пробормотал Гарп; он искренне сочувствовал ей, ибо вся ее жизнь казалась ему потраченной совершенно бессмысленно. Ну как скажешь такой, что нужно ездить помедленней?
— В чем дело? — снова спросила она.
— Я отец Дункана, — сказал Гарп.
— Я это прекрасно знаю. А я мать Ральфа.
— Знаю. — И он улыбнулся.
— Итак, отец Дункана знакомится с матерью Ральфа, — иронично заметила она. И вдруг расплакалась, уткнувшись лицом в руль и нечаянно нажав на кнопку гудка. От резкого звука она тут же выпрямилась, задела руку Гарпа, пальцы его разжались, и он выронил свою деревянную ложку прямо ей на колени. Томатный соус отвратительным пятном расплылся на ее помятом бежевом платье, и они оба так и уставились на это пятно.
— Вы, должно быть, думаете, что я плохая мать? — спросила миссис Ральф.
Гарп, всегда помнивший о правилах безопасности, всунулся в окно, протянул руку и выключил двигатель. Ложку он решил пока оставить у нее на коленях. Сущее наказание — он никогда не умел скрывать свои чувства от других людей, даже от незнакомцев, и, если он действительно думал о ком-то с презрением, этот человек каким-то образом сразу это чувствовал.
— Я понятия не имею, какая вы мать, — сказал он вслух. — Но Ральф — очень милый мальчик, по-моему.
— Он может быть сущим дерьмецом, — возразила она.
— Может, вы бы предпочли, чтобы Дункан не ночевал сегодня у Ральфа? — спросил Гарп с надеждой. Ему казалось, она и не знает, что Дункан собирался ночевать у Ральфа. Она молча смотрела на ложку, лежавшую у нее на коленях.
— Это томатный соус, — сказал Гарп. И очень удивился, когда миссис Ральф взяла ложку и облизала ее.
— Вы повар? — спросила она.
— Да, я люблю готовить, — сказал Гарп.
— Очень вкусно! — Миссис Ральф отдала ему ложку. — Мне бы такого мужа, как вы, — мускулистого маленького трахальщика, который любит готовить.
Гарп сосчитал в уме до пяти и, взяв себя в руки, сказал:
— Я с удовольствием приду и заберу мальчиков к нам. Ральф может переночевать вместе с Дунканом, если вам хочется побыть одной.
— Одной! — выкрикнула она. — Да я все время одна! Мне приятно, когда мальчики со мной. И им тоже приятно! А вы знаете почему? — Миссис Ральф лукаво на него посмотрела.
— Почему? — спросил Гарп.
— Они любят смотреть, как я принимаю ванну, — сказала она. — Там в двери трещина. Правда мило, что Ральф любит показывать приятелям свою старушку мать?
— Да, — сказал Гарп, — очень мило.
— Вы это не одобряете, верно, мистер Гарп? — спросила она. — И меня тоже очень не одобряете.
— Мне жаль, что вы так несчастливы, — сказал Гарп. На сиденье с нею рядом среди прочего хлама он заметил томик Достоевского в мягкой обложке: «Вечный муж». Гарп вспомнил, что миссис Ральф вроде бы учится в аспирантуре.
— Вы на
