Читаем без скачивания Бабы строем не воюют - Евгений Красницкий

Отроки, раздвинувшись, чтобы не мешать друг другу, заработали кнутами. Что такое боевой кнут в умелых руках, Арина уже знала.

«Господи, хоть бы они жала железные не вплели, поубивают же!»

Не поубивали. Согнали строптивцев к стене казармы и усадили-таки на землю. Кое-кто пытался сопротивляться, но Кузьма подобрал чей-то самострел, и, когда один из лесовиков перехватил рукой кнутовище, выстрелил тому прямо в грудь. Потом еще одним выстрелом повалил на землю дреговича, пытавшегося шмыгнуть в сторону. Выстрелил Кузьма и в третий раз, но в кого теперь, Арина уже не увидела – заслоняли отроки.

Шум и суета все не утихали. Отроки изредка пощелкивали кнутами, кто-то из дреговичей что-то орал, Тит ругался последними словами, Кузька хищно поводил из стороны в сторону уже четвертым самострелом, и тут в спину ударил голос боярыни Анны:

– Что здесь происходит? Кузьма! Доложить!

Анна широко, по-мужски, благо юбка-порты не мешали, шагала по крепостному двору и на ходу вытаскивала из-за пояса плеть.

– Бунт, матушка-боярыня! – отозвался Кузька. – Драка, неподчинение. Пришлось вразумлять.

– Та-ак… – Анна, заложив руки с плетью за спину, прошлась мимо сидящих на земле плотников и остановилась перед Сучком. – Тебе все неймется?

– А я не…

Боярыня махнула рукой и сбила рукоятью плети шапку с головы Сучка.

– Вира с тебя – полсотни досок с лесопилки из твоей доли.

Каких сил стоило Сучку смолчать, знал только он сам, но все-таки смолчал. Анна развернулась к дреговичам, оглядела их, пристукнула свернутой плетью по ладони левой руки.

– Кто старший?

Лесовики, похоже, ожидали чего угодно, но только не такого вопроса. У некоторых, и это было заметно, от всего происходящего вовсе ум за разум заходил: сначала один сопляк командует, потом другие такие же из самострелов лупят и кнутами секут, потом баба, непонятно во что одетая, со зрелого мужа шапку сбивает, и тот терпит, а теперь вот старшего ей подавай! Откуда старшему взяться, коли все из разных селищ, а старейшины дома остались? А единственный во всем этом безобразии зрелый муж, и тот хромой, в сторонке стоит, и вроде как так и надо!

– Нету, значит, старшего? – Анна качнулась с пяток на носки, глянула сверху вниз на сидящих на земле лесовиков и распорядилась: – Дежурный урядник, Красаву сюда! Бегом!

– Слушаюсь, матушка-боярыня!

Дожидаясь исполнения приказа, Анна неторопливо прогуливалась туда-сюда, отроки по команде Кузьмы отбегали по одному и подбирали с земли самострелы, Сучок кипел, как каша в котелке, время от времени порываясь подняться на ноги, но его удерживали Нил с Гвоздем. Откуда-то вышел наставник Прокоп и, заметив, что часть дреговичей уставилась на крюк, заменявший ему кисть руки, зверски оскалился и напоказ почесал крюком живот.

За спиной Арины открылась дверь и на крыльцо высунулась Юлька с сумкой, в которой таскала лекарскую снасть.

– Кого убили-то?

– Никого не убили, – успокоила ее Арина, – но работа тебе найдется. По драчунам тупыми болтами били. По ногам, но одному, по-моему, в грудь угадали.

– Так надо же…

– Погоди, сейчас Анна Павловна с ними разберется, а тогда уж ты… Заодно и девицам еще что-нибудь покажешь на настоящих побитых.

– А чего все ждут-то?

– Красаву.

– Кого-о? А она тут при чем?

– Не знаю. – Арина пожала плечами. – Зачем-то боярыне понадобилась.

Как раз тут из-за угла появились двое отроков, тянувшие Красаву. Девчонка с трудом успевала перебирать ногами и не падала только потому, что ее держали за руки, но приказано было «бегом», значит, бегом. Впрочем, испуганной маленькая волхва не выглядела, и мальчишки держали ее крайне бережно.

– Подойди-ка сюда, Красавушка! – Анна повысила голос так, чтобы ее слышали все. – Видишь, какая забота у нас: бабуля твоя нам работников прислала, а старшего над ними, говорят, не поставила. Я вот и не знаю, с кого за учиненное непотребство спрашивать. А может, старший есть, да не признается? Глянь-ка на них, как ты умеешь, да укажи мне на того, кто мне надобен.

Среди дреговичей пошел негромкий говорок: видимо, те, кто знал Красаву, объясняли остальным, кто она такая. Внучка волхвы встала перед сгрудившимися у стены сидящими лесовиками, медленно повела головой, останавливая взгляд на каждом, и одновременно зашевелила пальцами опущенных рук, словно царапала что-то невидимое. Дреговичи замерли и уставились на Красаву, а та, убедившись, что все смотрят только на нее, выставила согнутую в локте правую руку вперед, ладонью к небу и резко дернула ею снизу вверх, будто подавала команду «встать» лежащей на земле собаке. И дреговичи разом вскочили на ноги!

Юлька за спиной у Арины сплюнула и пробормотала что-то явно ругательное. Арина только и разобрала: «…как дураки набитые… всех бы вас…»

Красава между тем начала по очереди обходить всех дреговичей. Нехорошо ощерившись, она подходила к каждому и снизу вверх заглядывала ему в глаза. И взрослые мужчины не то чтобы пугались, но, как поняла Арина, очень хотели отвести взгляд в сторону и не могли!

У Арины от вида того, что творила маленькая ведьма, появилась уверенность: даже если Красава и отыщет того, кто нужен боярыне, все равно не укажет на него, пока не попробует свою власть на всех.

Так и вышло: Красава постояла нужное ей время перед последним дреговичем, вернулась к Анне и, ткнув пальцем в сторону одного из мужчин, каркнула:

– Этот!

Все лесовики, Арина готова была в этом поклясться, дружно вздохнули с облегчением. Анна, благодарно кивнув Красаве, поманила названного рукой и пропела настолько ласково-елейным голосом, что впору взять ножик и зарезаться:

– Подойди-ка сюда, мил-человек, – окинула взглядом с ног до головы шагнувшего вперед мужчину и спросила: – А скажи-ка мне, боярыня Гредислава Всеславна, когда вас сюда посылала, какие-нибудь напутственные слова говорила?

Ответа дреговича Арина не услышала – у нее за спиной, в лекарской избе сначала что-то грохнуло и покатилось (кажется, ведро), потом дверь распахнулась, и под многоголосый девичий визг вперемежку с хохотом на крыльцо вылетел почти голый Павка. Он прыгал на одной ноге, а вторую пытался на ходу засунуть в штанину, одновременно оборачиваясь и срывающимся на слезу голосом выкрикивая невнятные ругательства. Вздев наконец портки, Клюква рванул бегом от крыльца, подскочил к стоящему тут же дежурному уряднику и, схватив того за грудки, так что кое-как подвязанные на бегу портки чуть было опять не спали с тощего мальчишеского зада, заорал:

– Отворя-ай!!! В темницу хочу!!!

Дреговичи в очередной раз (Арина уже сбилась со счета, в который) остолбенели.

«Ну все, теперь либо кто-то из них с ума сойдет, либо нас всех сумасшедшими посчитают! А может, и то и другое».

Это случай выявил еще одну слабость Юльки как лекарки. Ульяна потом рассказала Арине о том, что творилось в лекарской избе. На крик «убили!» Юлька рванулась было к двери, потом, спохватившись, кинулась к сумке со своей снастью, опять сунулась к выходу, но, видимо вспомнив, что Клюкву просто так оставлять нельзя, вернулась к нему. Хотела, как поняла Ульяна, разбудить отрока, но сообразила, что сначала надо его одеть. Пометалась глазами, сразу портки не нашла… А время-то идет, и на улице кого-то то ли убили, то ли покалечили! Крикнула девкам, чтобы выметались, но сообразила, что снаружи, скорее всего, опаснее… Короче, заметалась лекарка.

Знания знаниями, характер характером, а умение правильно выбрать, что в таком горячем случае надо делать в первую очередь, а что оставить на потом, приходит только с опытом, а значит, с возрастом. Этого-то опыта Юльке и не хватило. Пришлось вмешаться Ульяне: велев девицам одеть Павку, она сунула Юльке ее сумку и подтолкнула к выходу.

– Беги, мы тут сами управимся.

Не управились; вернее, управились не так, как надо. Портки-то нашлись быстро, и даже одну ногу Клюквы в штанину просунуть успели, а потом… отрок проснулся! То ли Юлька чего-то не так сделала с самого начала, то ли, засуетившись, начала его будить, да дело не завершила, то ли еще что…

Пока Павка обалдело ворочал глазами, Ульяна велела Вее с Млавой, как самым увесистым, держать отрока, а сама кинулась его одевать – у нее-то быстрее получится, чем у девок. Главное, стреножить парня портками, а там уж никуда не денется, да и сам поможет одежку вверх тянуть. Но сначала пришлось отпихивать сгрудившихся у стола девиц – недолго, но именно этих мгновений Ульяне и не хватило.

Клюква подхватился, сиганул со стола, попал одной ногой в ведро с водой, которой его обмывали, а дальше пошло сущее светопреставление: одни девки визжат, другие хохочут; ведро опрокинулось, вода девкам на ноги плеснула, они шарахнулись назад, кто-то упал. Клюква не то плачет, не то ругается; одной рукой за портки держится, другую никак не может вырвать у Млавы, вцепившейся в нее, как клещ. Кто-то из девок уронил на пол его рубаху, на нее наступили, а девка эту рубаху за рукав рванула. Еще и ведро под ногами катается… Просто диво, что никого не покалечили и не затоптали!