— Наглец! — Брэдфорд мгновенно превращается в разъяренного папашу. Как и следовало ожидать, его гнев только подстегнул Скайлу.
— На нем были шлепанцы, а вообще он симпатичный! — Как любая девчонка-подросток, она проверяет отца на прочность.
Но будущая мачеха справляется с ситуацией лучше, чем он.
— Есть одно правило, по моему мнению, достаточно полезное, — подмигиваю я Скайле. — Никогда не встречайся с мужчиной, который пользуется косметикой больше, чем ты.
Скайла смеется — она явно довольна, что все закончилось мирно.
— Но он мог бы многое рассказать мне о подводке для глаз, — говорит она, выбрасывает листок в мусорную корзину и отправляется к себе.
Когда она уходит, Брэдфорд обнимает меня:
— Поводов любить тебя и так предостаточно. Хватит подкидывать мне новые.
Через два дня мы с Брэдфордом опять в баре «Бемельманс», но за столиком с нами Кейт. Мы ждем Оуэна. В прошлый раз мы так здорово провели здесь время, что решили вновь посетить этот бар. Но хороший вечер повторить невозможно!
— Я бы хотела пообещать вам, что Оуэн явится с минуты на минуту, но не могу. Он вечно опаздывает, — ворчит Кейт. Она приканчивает уже второй бокал водки с клюквенным соком. Я всегда считала, что только смелая женщина может позволить себе пить клюквенный сок в общественном месте. Она или жить без него не может, или у нее инфекция мочевыводящих путей.
— Я не сомневаюсь, что он очень занят, — говорит Брэдфорд, поглядывая на меня. Предполагаю, он задумался, сколько раз мне приходилось вот так же сетовать на него.
Чтобы успокоить Брэдфорда, я беру его за руку.
— Милый, ты достоин того, чтобы ждать тебя.
— А вот насчет Оуэна я не уверена. — Кейт осторожно выжимает сок лайма в бокал и яростно швыряет кожицу на закусочную тарелку, так что она чуть не падает со стола.
Я никогда особенно не любила Оуэна, а с тех пор как Кейт рассказала мне о его пристрастиях, доверяю ему еще меньше.
— Он все так же не прочь попастись на других пастбищах? — спрашиваю я подругу.
— Я ни о чем таком не знаю, — напряженно отвечает она. — Просто изнурительно постоянно быть в его распоряжении. Теперь он еще хочет, чтобы я работала меньше, а больше времени уделяла ему.
— Да уж, именно для этого ты оканчивала Гарвардскую медицинскую школу!
— Кстати, ему нравится то, что я училась в Гарварде, — замечает Кейт. — Это часть моего имиджа. Добавляет ему привлекательности! Сам-то он учился в Университете Лонг-Айленда.
— Все опять вертится вокруг Оуэна, я права?
— Пожалуй, — признает Кейт. — Раньше я не имела ничего против — все было в новинку и очень романтично, и мне это не мешало. Но сейчас я задумываюсь о будущем и понимаю, что есть разница между парнем для встреч и парнем для совместной жизни.
Я тут же поворачиваюсь к Брэдфорду.
— Ты из тех парней, кто остается навсегда, — поясняю я на тот случай, если он уже отчаялся понять женский разговор или недоумевает, куда же он попал.
— Будем считать, что это комплимент, хотя мне нравится думать, что я бог секса, — дразнит меня Брэдфорд.
— Мне показалось, кто-то упомянул бога секса? — раздается громкий голос Оуэна. Он приближается к нашему столику, в руке у него «Блэкберри». — Мистер Бог Секса к вашим услугам.
Кейт заливается смехом и вскакивает, чтобы поцеловать Оуэна. Потом представляет его Брэдфорду, мужчины пожимают друг другу руки. Я замечаю, что Брэдфорд внимательно разглядывает нового знакомого. Обычно так ведут себя женщины — определяют, кто красивее, стройнее и у кого лучше туфли. Апо каким критериям мужчины оценивают друг друга? У Оуэна толще бумажник. У Брэдфорда лучше фигура. Мой мужчина побеждает.
— Что вы делаете в «Бемельманс»? — удивляется Оуэн. — В соседнем баре играет Вуди Ален. В чем дело? Ребята, неужели вам это не по карману?
Кейт чувствует себя униженной, Брэдфорду становится весело, а мне все равно — я могу выпить диетическую колу в любом другом месте. Хотя, возможно, в какой-нибудь сотне футов отсюда она стоит гораздо дороже.
Но Оуэн не собирается ждать, что мы ответим, и сам принимает решение. Он практически приказывает официанту перенести наши напитки в «Кафе Карлайл».
— Сэр, я не уверен, что там есть свободные столики, — говорит официант.
— Для меня найдутся. Скажи метрдотелю, что это для Оуэна Харди. И передай ему вот это.
Не могу сказать точно, что протягивает Оуэн официанту: стодолларовую банкноту или номер телефона мадам, которая организует интимные вечера на троих. Но через несколько минут мы уже сидим около сцены и ждем, когда у Вуди и его группы закончится перерыв. Я рада, что он выступает здесь. Думаю, игра на кларнете будет лучше, чем несколько его последних фильмов.
Вуди возвращается на сцену, и в зале воцаряется тишина. Замолкают все, кроме Оуэна. Именно сейчас ему нужно связаться с кем-то по мобильному телефону.
— Не говори мне, что не можешь заключить сделку! — Рявкает он. — Если я сказал купить, значит, ты должен купить! Ясно?
Недостаток мобильного телефона состоит в том, что невозможно бросить трубку на рычаг, поэтому Оуэн просто лупит большим пальцем по крохотной клавише. И набирает еще один номер.
— Алло! Ты меня слышишь? — властно взывает Оуэн к следующему собеседнику.
— Говори потише, — невозмутимо просит Брэдфорд. — Люди хотят послушать музыку.
Оуэн не привык, чтобы ему указывали. Он бросает на него гневный взгляд и выходит из-за стола — возможно, чтобы сделать несколько звонков за пределами бара. Кейт выглядит несчастной. Я дотрагиваюсь до ее руки.
— Должно быть, что-то серьезное, — утешаю я подругу.
— У него всегда все серьезно. Кричать в телефон — его обычное повседневное занятие, — качает головой Кейт. — Его интересует сам процесс достижения цели. Что бы он ни сделал, всегда найдется что-то еще более важное. Очередное здание, которое он может купить, очередной бизнес, который поглотит его компания. А получив то, к чему он стремился, он сразу же теряет интерес.
Я киваю и решаю не задавать вопроса, который напрашивается сам собой: сейчас, когда он вместе с Кейт, ищет ли он себе очередное приключение? Особенности натуры Оуэна, благодаря которым он стал успешным бизнесменом и заработал миллиарды, делают из него отвратительного бой-френда. Кейт сознает это и, возможно, даже видит в этом иронию судьбы. Она не смеется. Но и не плачет.
— Мне все это начинает надоедать, — шепчет мне подруга.
— Дело в том, — говорю я, — что мы хотели повеселиться. Впервые собрались поужинать вчетвером.
Кейт кривится и поворачивается к Брэдфорду:
