Читаем без скачивания Галактический глюк - Алексей Калугин

– А о воскрешении Агасфер рассказывал? – спросил ИскИн, надеясь услышать еще что-нибудь столь же необычное.

– Найн, – качнул головой Жан-Мари. – О воскрешении никому не гуторил. Хай и кому оно нужно, воскрешение это, ежели и без того ясно, шо вечно жить можно, но только непременно в печали.

Тема разговора была как будто исчерпана, но Фредриксона мучило чувство некой незавершенности – все равно, как художника, стоящего перед завершенной картиной и мучительно выискивающего место для еще одного, самого последнего мазка. Нужно было что-то сказать под конец, подвести черту… Или все же попытаться выяснить, кто такой Агасфер? Забраться в базу данных Управления контроля Гранде Рио ду Сол проще простого. При существующей на Веритасе системе контроля за населением выяснить всю подноготную Исаака Пергалезовича не составит труда. Но, с другой стороны, нужен ли Агасферу индивидуальный код?

Размышления Фредриксона насчет того, можно ли вписать мифического старца в объемную картину современной жизни, были прерваны возвращением Обвалова, беззаботного и счастливого, точно первый человек, еще не вкусивший галлюциногенных плодов от древа познания. В руках у Вениамина был огромнейший, устрашающего вида поднос, уставленный изысканными яствами. Центральной фигурой натюрморта являлась запеченная в гриле индейка, покрытая нежно-коричневой корочкой, с бесстыдно торчащими кверху ногами. Ловкости, с которой обращался Вениамин с тяжеленным подносом, мог позавидовать трехкратный победитель ежегодного конкурса на звание лучшего официанта. Вот только официанты обычно не используют портативный гравикомпенсатор, что пристроил снизу к подносу Вениамин.

– Эй! Ну-ка, скоренько, скоренько! – удерживая поднос на кончиках пальцев правой руки, Вениамин пару раз коротко взмахнул кистью левой. – Освобождайте стол!

Фредриксон с Канищеффым дружно принялись за дело. Плюшевые мишки полетели на полку, автомат – на кресло, а использованная посуда – в большую пластиковую корзину, бог знает для чего находившуюся в командном отсеке.

– Вот так! – Обвалов торжественно водрузил поднос в центр стола и, сделав полшага назад, с гордостью посмотрел на дело рук своих. – Сегодня у нас царский ужин.

Вениамин неспешно опустился в кресло, положил руки на край стола и замер в благоговейном предвкушении ожидавшего его пира. С делами было покончено, и агент СГБ Обвалов мог позволить себе маленький праздник. Он приготовил все свои любимые блюда, начиная от лапши с креветками и заканчивая фаршированной грибами индейкой. И что, пожалуй, также немаловажно, рядом был человек, который мог разделить с ним восторг от медленного, неспешного поедания всех этих восхитительных произведений кулинарного искусства. Речь, конечно же, шла о Канищеффе. Фредриксон умел имитировать процесс поглощения пищи и мог составить компанию за столом, но, к сожалению, вкус ИскИна трудно было назвать утонченным. По мнению Фредриксона, не было ничего вкуснее дешевой пиццы, гамбургеров и картофельных чипсов с кетчупом. Кроме того, в отличие от Фредриксона, Жан-Мари Канищефф не ведал, что приготовил все это великолепие Вениамин не своими руками, а воспользовавшись услугами последней модели универкуха на нейропроцессорах «Ватель-202», которого, в принципе, на спецкорабле СГБ быть не должно. Вениамин, как сам он интеллигентно выражался, придержал «Ватель-202» из партии конфискованной контрабанды, что была задержана не без их с Фредриксоном участия.

– Предлагаю начать с жюльена, пока не остыл.

Вениамин осторожно взял кокотницу за обернутую слоем теплоизоляционного пластика ручку и поставил ее на салфетку перед собой. Взяв в другую руку чайную ложечку, он самым ее кончиком осторожно проломил корочку запекшегося сыра. Но прежде чем попробовать восхитительный жюльен, с душой и старанием приготовленный «Вателем-202», Вениамин посмотрел на сидевшего по другую сторону стола Жана-Мари, дабы убедиться в том, что Канищефф, так же как и он, готов приступить к священнодействию. И что же он увидел? Чистильщик держал кокотницу в ладони и энергично встряхивал ее. Смысл сего действия был Вениамину непонятен, и он испытал то же чувство, как если бы ценитель живописи увидел дилетанта, скребущего ногтем «Черный квадрат».

Вениамин демонстративно громко кашлянул, а когда Канищефф поднял на него взгляд, изобразил милую улыбку, насквозь пропитанную ядом кураре.

– Слухай, Ральфович, это шо? – взмахнул кокотницей, точно теннисной ракеткой, Жан-Мари. – Як это чифанить-то?

– Это называется жюльен, – сухо ответил Вениамин. – И едят его ложечкой.

– А, разумею, – обрадовался Жан-Мари.

Швырнув кокотницу на стол, он схватил самую большую столовую ложку и, разом подцепив всю порцию жюльена, отправил ее в рот. Проглотив то, что с таким старанием и любовью было приготовлено по заказу Вениамина «Вателем-202», Жан-Мари шмыгнул носом, дернул пальцем нижнюю губу и неудовлетворенно покачал головой.

– Не распробовал? – с участием поинтересовался Фредриксон.

– А шо там пробовать, – физиономия Канищеффа недовольно перекосилась в сторону, противоположную той, куда она обычно была скошена. – Слизь какая-то, – цокнув языком, Жан-Мари ковырнул ногтем между зубами. – Я лучше сразу за мясо примусь.

Сказал и отломил у прекрасной индейки левую ногу, да так, что вся начинка вывалилась на блюдо. В глазах Вениамина оскверненная индейка разом утратила всю свою привлекательность. А довольный чистильщик, удобнее зажав индюшачью ногу в кулаке, обмакнул ее в соусник и впился зубами в мясо.

Чтобы не видеть такого святотатства, Вениамин отвернулся в сторону. Взгляд его скользнул по универ-скрину, прошелся чуть дальше по пульту, но через секунду вернулся назад.

– Что там у них происходит?

– А шо? – оглянулся на универ-скрин Жан-Мари.

Скрин, как и прежде, был полон джанитов, собравшихся вокруг неприступного почтовика.

– Почему не переключили на новости?

Так, решил Фредриксон, Вениамин начал сбрасывать раздражение. В принципе, ничего страшного в этом не было, а потому, даже не посмотрев в сторону злополучного универ-скрина, ИскИн продолжал разглядывать удивительный розовый салат, уложенный в крошечную тарталетку, пытаясь угадать, какие ингредиенты были использованы при его создании.

– Я спрашиваю, почему новости не включили?! – рявкнул Вениамин.

Что, надо сказать, на него было совершенно не похоже.

– Веня, – с укоризной посмотрел на напарника Фредриксон и умолк.

Молчание его красноречивее любых слов говорило о том, что следует все же контролировать свои эмоции.

– Что «Веня»? – вновь рыкнул Вениамин. И даже – это было самым отвратительным знаком – воткнул ложечку в так и не начатый жюльен. – Я только что видел, как трое джанитов усадили Стилета в подкативший флипник!

– Ну и шо? – недоуменно поднял бровь Жан-Мари.

– А не шо! – передразнил его Вениамин. – Джаниты силой заталкивали сопротивлявшегося Джафара в машину!

После такого заявления даже Фредриксон уставился на универ-скрин, как будто надеялся увидеть повтор.

– Запись идет? – словно читая мысли ИскИна, спросил Вениамин.

Фредриксон отрицательно качнул головой.

– Молодец! – от всей души похвалил напарника Обвалов.

– Ты шо-то смикшел, Ральфович, – авторитетно заявил Канищефф. – Я бы тебе мог такое про Джафара рассказать…

– Помолчи, а, – с тоской посмотрел на чистильщика Вениамин.

Жан-Мари обиженно засопел и умолк.

– Включи оллариушные новости, – предложил напарнику Фредриксон.

Быстро глянув по сторонам, Вениамин заскрипел зубами. Звук был настолько неприятный, что Жан-Мари невольно поморщился.

– Что-то не так? – участливо поинтересовался ИскИн.

– Где пульт? – голосом холодным и ровным, как только что залитый каток, произнес Вениамин.

Фредриксон посмотрел на Канищеффа. Канищефф – на Фредриксона.

– Ты смотрел универ-скрин, – сказал Фредриксон.

– Я торкал пальцем в клавиатуру, – возразил ему Жан-Мари. – А пульт ваш в глаза не видел.

– Та-а-ак.

Голос Вениамина по-прежнему предвещал бурю, которая почему-то запаздывала. Пальцы его левой руки начали выстукивать нервную дробь на краю уставленного яствами подноса. Другой рукой Обвалов смахнул со стола несуществующие крошки.

Атмосферу разрядил Фредриксон, причем самым элементарным образом.

– Переключи универ-скрин на новости, – попросил он Жана-Мари.

– Найн проблем!

Канищефф сунул недоеденную ногу индейки в соусник и один за другим облизал все пять пальцев на руке, хотя нужен ему был только указательный. После того, как Жан-Мари лихо крутанул пальцем джойстик, на скрине появилась все та же заставка – треугольник, вписанный в круг, и радостная надпись «Оллариу!».

– Оллариу нам всем, – прокомментировал увиденное чистильщик.