Читаем без скачивания Плоть и кровь - Джонатан Келлерман

– Признаться, это приходило мне в голову.

– И мне тоже. И доктору Йошимура. Мы вместе обсудили все возможности, она помогала мне анализировать. Однако маловероятно, чтобы дома у Шоны был друг намного старше ее. У нее и времени-то не было для свиданий, она постоянно готовилась к конкурсам или училась. Это еще одна черта ее характера, Шона серьезно относилась к учебе, мне никогда не приходилось ее заставлять. И если не получала "отлично" – это была мировая трагедия, она даже спорила с учителями. – Агнес слабо улыбнулась. – Иногда Шона добивалась своего. Давайте я вам покажу ее табели.

Пока она искала, я спросил:

– Просто для проформы: а где Марк сейчас?

Она взглянула на меня удивленно.

– Вы думаете?.. Нет-нет. Сразу после школы он вступил в армию, их разместили в Германии. Там Марк женился на немецкой девушке. Его не было в стране, когда исчезла Шона. Он прислал мне очень милое соболезнование, когда узнал. Оно тоже здесь. Вот.

Открытка с изображением цветов и сердец оказалась у меня в руке. Сентиментальные стихи и подпись печатными буквами:

Дорогая миссис Игер.

Пожалуйста, примите наши искренние соболезнования по поводу Шоны.

Мы верим, что она сейчас с ангелами.

Астрид, Марк и Кайли Ортега.

К открытке была прикреплена студийная фотография худощавого светловолосого молодого парня с короткой стрижкой и усиками. Он стоял возле круглолицей брюнетки и улыбающейся такой же круглолицей малышки.

– Хороший парень, – сказала Агнес. – Но до Шоны ему было не дотянуться. Ей был нужен кто-то равный по интеллекту. Я не годилась, у меня даже высшего образования нет. Вот ее табели успеваемости.

Она дала мне стопку листков, перетянутых резинкой. Двенадцать лет успешной учебы, практически всегда на "отлично". Результаты финальных тестов постоянно выше девяноста пяти процентов. Комментарии учителей." "Шона – очень способная девочка, хоть и склонна поболтать с соседями", "Было бы замечательно, если бы все ученики походили на Шону", "Она прочно усваивает материал и любит учиться", "Упрямая, однако свою работу выполняет".

Внизу стопки лежала выписка из университета.

Четыре учебных курса на первом семестре, который она так и не окончила.

– Прислали уже после ее исчезновения. Когда я открыла конверт, то чуть не выронила листок из рук. Эти слова – "не окончено". Когда ты в подобном состоянии, все приобретает иное значение. Ты словно ищешь виноватых и злишься на все подряд. Тогда я чуть не разорвала письмо в клочья. Сейчас я рада, что не сделала этого. Хотя от одежды Шоны я избавилась. Ждала, ждала, и вот несколько месяцев назад нашла в себе силы.

Я внимательно посмотрел на выписку и положил ее обратно в низ стопки.

– Она была очень умной, – сказала Агнес. – Теперь вы понимаете, что я имею в виду?

– Да, миссис Игер.

– Вы не могли бы рассказать мне о ваших планах? Что вы собираетесь делать?

– Для начала еще раз просмотрю досье. Знаю, это звучит туманно и бюрократично, но я только начинаю. Можно позвонить вам, если у меня возникнут вопросы?

– Даже нужно, обязательно звоните. – Она схватила мою руку. – Вы внушаете мне доверие, вы серьезный человек. Я верю, вы сделаете все возможное, даже если это ни к чему не приведет. Большое, большое спасибо.

– Вам спасибо, – сказал я. – Постараюсь оправдать ваше доверие.

– Я не прошу вернуть мою дочь. Я лишь хочу похоронить ее. Знать, где она, и приходить к ней на Рождество и в дни рождения. Я ведь не очень многого прошу, правда?

– Конечно, мэм. Спасибо, что уделили мне время. – Я открыл дверцу машины.

– Вы не могли бы вернуть мне это? – спросила она, показывая на пачку табелей, которую я до сих пор держал в руках.

– Ох, разумеется. Извините меня.

– Если вам нужно сделать копию, я с радостью.

Я слегка пожал ей руку и вышел из машины.

Глава 39

Пять часов вечера. Здание факультета психологии почти полностью опустело.

Я заметил Джина Долби с противоположного конца коридора. Он стоял возле двери своего кабинета с ключами в руках, его неуклюжая фигура выделялась в слабом коридорном освещении.

– Пришел или уже уходишь? – спросил я.

– Алекс! Опять проходил мимо? Вообще-то ухожу.

– Можешь уделить мне несколько минут?

– Вы только посмотрите на него! То его годами не видно, а тут зачастил.

Я не ответил. Выражение моего лица стерло с его губ улыбку.

– Что-то случилось, Алекс?

– Давай войдем в кабинет.

– Я вообще-то тороплюсь. Как говорится, с кучей вещей встретиться, ворох людей переделать.

– Этому стоит уделить время.

– Надо же, звучит угрожающе.

Я промолчал.

– Хорошо, хорошо, – сказал он, отпирая дверь. На связке было много ключей, и они слабо позвякивали в руке.

Джин сел за стол. Я остался стоять.

– Давай сразу начистоту, – начал я. – С одной стороны, я никогда бы не узнал о Шоне, не упомяни ты ее в нашем разговоре. Так что очко в твою пользу, хотя зачем тебе это было нужно, непонятно. С другой стороны, ты мне соврал. Говорил, что не знаешь ее. "Она что-то вроде университетской "королевы красоты"" – так ты сказал. "Шейн или Шана... не помню точно ее имени". Однако она была в твоей группе. Я только что видел выписку из ее табеля: "Психология, группа 101, проф. Долби, понед., среда, пятн. в 15.00". Ты преподавал им "Введение в психологию" в дополнение к "Социальной психологии". Та самая большая преподавательская нагрузка, о которой ты мне говорил.

Долби провел рукой по волосам, взъерошив их.

– Да перестань. Ты, наверное, шутишь. Разве не знаешь, сколько студентов в...

– Двадцать восемь, – ответил я. – Я проверял по журналу. Двадцать восемь, Джин. Ты должен помнить каждого. Особенно студентку с внешностью Шоны.

Его длинная шея напряглась.

– Чушь собачья. Я не обязан сидеть и выслушивать...

– Нет, не обязан. Но возможно, ты захочешь выслушать, потому что это все равно не закончится.

Он схватился за стол. Снял очки и повторил:

– Чушь собачья.

– И все же ты не выставляешь меня отсюда.

Тишина.

– Итак, ты соврал мне, Джин. И меня заинтересовало – почему. Потом, когда я начал сопоставлять факты, которые узнал о Шоне, это стало еще более интересным. Например, тот факт, что она любила мужчин старше ее. Взрослые богатые мужчины – она ясно представляла, чего хотела от жизни. "Феррари" и прочее. С твоим доходом от электронного бизнеса ты как раз попадал в интересовавшую ее категорию. Шона также ценила ум в партнерах. Или интеллектуальность, как она это называла. И снова – кому, как не тебе, удовлетворить это требование? В университете ты был лучшим в группе. У тебя был талант обдумывать мудрые мысли вслух.

– Алекс...

– Кроме того, я видел фотографии ее отца. Он умер, когда ей было четыре года, поэтому она практически его не помнила. И возможно, идеализировала. Шона показывала тебе его фотографии, Джин?

Он смотрел на меня. Лицо покраснело. Пара огромных кулаков опустилась на стол. Сорвав с лица очки, Джин в сердцах бросил их об стену. Они стукнулись о книги и упали на ковер.

– Неудачник, – сказал он. – Ничего толком не могу сделать.

– Боб Игер. Шесть футов четыре дюйма, светлые волосы, оттопыренные уши, школьная баскетбольная звезда... А ты разве не был лучшим форвардом в колледже?

Он опустил голову на руки и пробормотал:

– Золотые дни...

– Сходство просто потрясающее. Он мог бы быть твоим братом.

Джин выпрямился.

– Я знаю, черт побери, кем он мог бы быть. Да, она показывала эту проклятую фотографию. Когда в первый раз пришла сюда в приемные часы якобы поговорить насчет экзамена, Шона была одета в короткое черное платье, которое задралось еще больше, когда она села... Я старался держаться в рамках. А потом Шона вытащила снимок своего отца. Думала, это смешно. Я сказал ей, что не отношусь к последователям фрейдизма. Алекс, я ничего не делал. Никогда не заставлял ее, ты зря думаешь... Все это просто ужасно... О Господи. Ты ведь мне не веришь, да?

– Верю я или нет – не имеет значения. Полиция уже знает.

– О нет.

– Увы.

– И что они могут знать?

Я промолчал.

– Позволь мне объяснить, Алекс. Пожалуйста.

– Я ничего не обещаю.

– Ты сам сказал, что, если бы я не заговорил о ней...

– Однако ты заговорил. Подсознательно ты хотел, чтобы я все выяснил.

Его глаза сузились, один кулак чуть двинулся в мою сторону.

– Я не на кушетке. Все это полная чушь.

Я потянулся к дверной ручке.

– Подожди! Нельзя же врываться сюда и ожидать, что я сразу капитулирую.

– Я ничего не ожидаю. И, честно говоря, твое состояние в данный момент волнует меня меньше всего. Я только что встречался с женщиной, которая уже больше года живет в кошмаре. Зная и не зная одновременно. Помнишь, ты мне сказал в прошлый раз: "Самое страшное, что может случиться с родителями". Кстати, у вас с ней есть что-то общее. Вы оба не любите слово "финал". Только ты думаешь, будто это белиберда из популярной психологии, у нее же более глубокое понимание термина.