Второй источник, рассказывающий об этом путешествии, — это отчет португальца, некоего Томе Лопиша, служившего писцом на корабле группы Иштавана да Гамы, командиром которого был Руй Мендиш ди Бриту (известный также как капитан Джованни Буонаграция). Хотя автор находился в главной флотилии только после того, как его корабль присоединился к ней на Анджидивских островах, этот полный и хорошо написанный отчет дает нам самые ценные сведения о путешествии. Португальский оригинал неизвестен, и документ сохранился только в итальянском переводе, в томе втором (стр. 133) знаменитого трехтомного собрания путешествий, изданного в Венеции Джамбаттистой Рамузио в 1551–1559 годах[373].
Третий ценный, но мало использованный источник был похоронен в течение многих лет в обширном «Дневнике» венецианца Марино Сануто[374]. Речь идет о длинном письме некоего Матео ди Беньино, венецианского фактора, к Франческо Аффайтато, жившему тогда в Лиссабоне. Беньино служил также на одном из кораблей Иштавана да Гамы. На обратном пути он с 30 марта 1503 года до середины апреля 1503 года писал во время плавания или во время пребывания в Мозамбике свой отчет о том, как шло путешествие и к каким оно привело результатам. Свое письмо он отправил Аффайтато 19 апреля 1503 года, с первым кораблем этой группы, направлявшейся в Португалию. Пространное письмо Беньино содержит мало фактов, которые не упоминались бы в отчетах Лопиша и неизвестного автора «Калькуна», однако оно очень помогает в проверке и критической оценке этих отчетов и сообщений историков того периода. Используя его вместе с другими источниками, мы получаем возможность дать довольно полную картину событий второго плавания адмирала в Индию.
Назначение дона Васко командующим новой индийской флотилии состоялось, вероятно, до конца 1501 года, поскольку суда должны были выйти в море в феврале следующего года. Королевским приказом Гаме был дан новый титул — адмирала Ост-Индских морей (Alrmrante dos Mares das Indias Onentaes). Официально свои полномочия Гама получил от короля на торжественной мессе в Лиссабонском соборе 30 января 1502 года. Там, в обстановке пышности и великолепия, адмирал принял из рук монарха как символ своего командования королевский стяг Король произнес тронную речь, превознося его заслуги Альберто Кантино, дипломатический агент герцога. Феррарского, присутствовал при церемонии и в письме к герцогу описал все это. Поскольку этот отчет появился только в брошюре, отпечатанной в 99 экземплярах, будет, может быть, интересно посмотреть на эту сцену глазами Кантино.
Сегодня, тридцатого [января 1502 года], в соборе светлейший король Португалии назначил адмиралом Индии некоего дона Васко. Я не премину [описать] церемонию, которая произошла по случаю вручения стяга вышеупомянутому адмиралу.
Прежде всего государь отправился с большой пышностью на мессу и, когда она была отслужена, вышеуказанный Васко, одетый в длинный камзол французского покроя из малинового атласа, подбитый горностаем, в берете и а плаще, и украшенный золотой цепью, висевшей на шее, встал рядом с королем, который был окружен всем своим двором.
В центр образовавшегося круга вошел придворный и произнес речь, превознося величие и доблести его светлости короля, он объявлял, что слава его выше славы Александра Великого.
После этого, повернувшись к адмиралу, он многословно стал восхвалять его добродетели и добродетели его предков, напоминая, что именно благодаря своему гению и доблести он открыл всю эту часть Индии.
Когда речь была закончена, герольд протянул книгу и предложил вышеуказанному дону Васко поклясться в вечной верности королю и его потомкам. Затем он [Васко] преклонил колена перед государем, который снял кольцо со своей руки и надел ему на палец.
После этого адмиралу, который все еще стоял на коленях, был дан обнаженный меч. Он взял его в правую руку, а в левую руку ему подали стяг.
Когда это было сделано, он поднялся и поцеловал руку короля, как эта делали все сеньоры и дворяне.
Наконец, церемония была закончена исполнением превосходной музыки.
После завершения церемонии ее участники торжественной процессией прошли к берегу реки.
Первые две группы флотилии отправились в путь из устья Тежу 10 февраля 1502 года «в день мартовской богоматери» (em dia de Nossa Senhora da Margo) Иштаван да Гама со своими судами отплыл 1 апреля того же года.
Корабли остановились прежде всего у Канарских островов, а оттуда взяли курс на юго-восток. В конце февраля они прошли в виду островов Зеленого мыса и бросили якоря в Порту-Дала, где запаслись водой и дровами. Пока проводились заготовки, из Сан-Жоржи-да Мина на западном берегу Африки (теперь Золотой берег) пришла каравелла «под командованием Фернандо ди Мон-таройю, с двухсотпятьюдесятью марками золота, целиком в браслетах и драгоценностях, которые негры привыкли носить».
На флагманском корабле адмирала находились три важные особы посол, возвращавшийся из Лиссабона к своему суверену, радже Каннанура, и два индусских аристократа из индийского государства Кочин. Все трое были приглашены в Португалию Кабралом с тем, чтобы они могли видеть и оценить богатство, мощь и великолепие Лузитанского королевства. Пока они были в Европе, агенты Венеции, опасаясь, что португальцы быстро захватят торговлю с Индией в свои руки, старались показать политические и экономические позиции Португалии в неблагоприятном свете, так что существовало подозрение, что индийцы везут с собой отчет, нежелательный для королевства. Адмирал сразу же решил воспользоваться прибытием корабля, нагруженного золотом, чтобы произвести впечатление на своих пассажиров. Он приказал принести сокровища, рассыпал их перед ними и как бы невзначай заявил им через Гашпара да Индиа, который служил у него переводчиком, что «обычно от двенадцати до» пятнадцати кораблей каждый год привозят дону Мануэлу, королю Португалии и владетелю Мины, примерно по такому же количеству золота. При сем индийцы весьма удивились и признали, что венецианцы представили им положение Португалии совсем в ином свете, но теперь они все увидели сами и верят словам Гамы так что он выиграл игру».
Автор «Калькуна» сошел на берег в Порту-Дала, об островах Зеленого мыса он писал так «Люди там ходят совсем нагие, как мужчины, так и женщины. Они черны, у них нет никакого стыда, поэтому они не носят никакой одежды, [женщины] обнимают мужчин открыто, как обезьяны, и не имеют никакого представления о добре и зле».
* * *
14 июня 1502 года флотилия стала на якорь около порта Софала, на восточном побережье Африки Софала (арабское сафла — низина) была нездоровым местом, но она была превосходным портом для вывоза золота, которое добывалось в области Мономотапа внутри страны. Здесь также широко велась торговля зубами бегемотов — они белее, тверже и лучше по цвету, чем слоновая кость. Жители, согласно описанию, носили ассагаи (берберское загхай — метательное копье) и пользовались «стрелами средней величины, но не такими длинными, как английские стрелы»[375]
