Причём, оказывается, есть закон, который запрещает предоставлять такие льготы — Таможенный кодекс. Но правительство даёт эти льготы своими решениями, которые принимаются во вред отечественной промышленности.
Глазьев говорит и о приватизации:
«…Те, кто давали взятки, получили самые прибыльные объекты в собственность. Те, кто брал взятки, ушли от ответственности. Сегодня многие из них занимают высокие посты…
В своё время, работая министром, я по объективным признакам догадывался, кто из моих подчинённых мог брать взятки, и передавал соответствующие материалы в следственные органы. Я таких людей увольнял, хотя противодействовал мне не кто-нибудь, а первый вице-премьер РФ, вплоть до того, что требовал снять меня с должности за те злоупотребления, которые я сам же и раскрыл в Министерстве. Эту школу я проходил, поэтому уверен, что хороший руководитель видит и понимает, кто у него в подчинении коррумпирован. И рыба, как говорится, гниёт с головы».
А вот мнение Глазьева об иностранных взяткодателях: «…Я был неоднократно свидетелем тому, как крупные западные структуры не просто коррумпировали высоких должностных лиц в российском руководстве, но. и добивались решений с колоссальным ущербом для отечественных товаропроизводителей. Можно вспомнить примеры по закупкам импортного медицинского оборудования и медикаментов, когда сплошь и рядом принимались решения в ущерб отечественным товаропроизводителям. Почему? Потому что представители западных фирм давали взятки.
И надо сказать, что стремление со стороны многих западных компаний дать взятки чиновникам для того, чтобы получить льготное преимущество на рынке, ничуть не меньше, чем со стороны российских преступных сообществ. Фактор коррупционного давления на госаппарат со стороны иностранного бизнеса иногда в ряде чувствительных областей гораздо выше, чем российского. Если говорить о рынке медикаментов и медицинской техники, то откуда у российских производителей медикаментов деньги, чтобы давать колоссальные взятки, лоббируя заказы? А у импортёров полно денег, это транснациональные корпорации, у них дача взяток прямо в себестоимость закладывается. Поэтому на рынке коррупционных услуг иностранный капитал в капиталоёмких сферах часто выглядит гораздо более опасным и наглым, чем российские предприниматели. Иностранец даёт взятку в форме денег на оффшорных счетах, до которых никто не докопается. А российский как даст? А потом, вдруг его милиция подослала? Поэтому коррупция порождает очень сильный перекос в работе государственной машины, она начинает работать против отечественного бизнеса.
Какая мне разница, например, по каким мотивам господин Кириенко и компания принимали решение по дефолту 17 августа?! Одним росчерком пера они уничтожили 20 миллиардов рублей сбережений наших граждан. При этом ряд коммерческих структур заблаговременно ушёл из-под дефолта) обменяв огромные суммы по шесть рублей за доллар, переправив эти деньги за границу. Известно, что российское руководство в лице господина Чубайса за месяц до дефолта предложило американцам обменять рублёвые купюры на долларовые по курсу 1:6. Какая мне разница, брали эти люди взятки или нет? Они нанесли ущерб в 20 миллиардов рублей — это только гражданам, 50 миллиардов рублей — банковской системе по тем ценам. Какая авиастроителям разница, брали чиновники взятки, когда принимали решение везти в Россию «Боинги» без уплаты таможенных пошлин и НДС?! Они нанесли ущерб в $1,5 миллиарда, а сейчас уже $2 миллиарда.
Принято неправильное решение, которое наносит серьезный ущерб — отвечай, садись в тюрьму. Не надо доказывать факт получения взяток. Его никогда не докажешь. Чем больше чиновник берёт взяток, тем труднее это доказать. Поэтому механизм прямой непосредственной ответственности за принимаемые решения — это тоже очень важный способ борьбы с коррупцией».
Член комиссии Госдумы по борьбе с коррупцией и автор соответствующего законопроекта Сергей Шашурин в интервью Газете. Ru рассказал и ещё кое-что неизвестное о коррупции в России (приводится в сокращении):
— Правда, что вы за семь лет собрали и храните множество доказательств финансовых спекуляций? Говорят, один список фамилий 17 страниц занимает…
— Зачем мне это хранить? Все документы уже давно переданы в прокуратуру.
— И что прокуратура? Хотите сказать, бездействует?
— Да в этом-то всё и дело. Я и закон поэтому вносил. Смотрите, на протяжении многих лет со времён перестройки в стране происходят очень странные процессы. Громадные суммы ежегодно уходят за пределы России. Об этом знают те, кто должен противодействовать оттоку средств за границу. Но конкретных мер никто не собирается принимать. При этом известны счета, где находятся деньги, известны финансовые механизмы, по которым они уходят. Известны все высокопоставленные лица, которые принимали участие в расхищении государственных средств. Но на протяжении этих лет никаких действий в отношении них не принимается.
— А почему вы занимаетесь именно этим законом?
— Я стал свидетелем и участником этих событий. Много я могу рассказать о том, что многие предпочли бы забыть. Вот, например, в 92-м году готовился договор о разграничении полномочий Татарстана и России. Им занимались Григорий Явлинский, Галина Старовойтова и Сергей Шахрай.
Президент Татарстана Шаймиев давал им на реализацию десятки тысяч тонн нефти. Нефть уходила на экспорт в Азию. Взаиморасчёты за нефть производились компьютерами и деньгами. И вот в скором времени директор фирмы «Компьютерсервис» по имени Наиль, через которого проходила нефть, был убит. Компьютеры, как вы догадываетесь, исчезли. Григорий Явлинский в то время скрывался месяц под охраной спецслужб.
То же самое происходило и через финансовые махинации Егора Гайдара. В 92-м году с участием ЦБ России была осуществлена гениальная махинация в объеме 4 триллионов рублей. И в результате этого появились так называемые «чеченские воздушные деньги».
— Откуда у вас эти данные?
— Я же сказал, что сам был свидетелем этого процесса. Потом, я член комиссии по коррупции и провожу расследование. А в то время я входил в совет земельной реформы.
— А доказательства у вас для подобных обвинений есть?
— Возбуждённое уголовное дело против Гайдара и есть лучшее доказательство.
— Что же произошло с этими деньгами дальше?
— Они были материализованы в золото, алмазы и бриллианты и другие сырьевые ресурсы и вывезены из страны.
— Далеко?
— В Румынию, Англию, Германию, Латинскую Америку, Австралию. Только одного золота было 786 тонн. Это остатки «золота партии». А ещё были драгоценные камни Гохрана.
— Как проходила операция?
— На коммерческих военных самолётах Ил-76, которые базировались в Татарстане. Лётчики уже дали показания о вывезенных объёмах золота.
— И эти деньги осели мёртвым грузом на зарубежных счетах?
— Не совсем. Так, под залог этого золота построен «Охотный ряд», гостиницы «Славянская», «Аврора», «Мариотт». И вот тут стали в уголовных делах фигурировать высокопоставленные лица. И руководство правоохранительных органов стало в тупик.
— Кого вы можете назвать конкретно?
— Юрий Лужков, президент Татарстана Шаймиев, бывший президент Якутии Николаев, Рушайло, бывший глава МВД Куликов, бывшие вице-премьеры Егор Гайдар и Виктор Черномырдин. Потом засветились и бывшие главы ЦБ Виктор Геращенко и Сергей Дубинин. Не обошлось без бывшего министра сельского хозяйства Геннадия Кулика. Знаменитое дело «Урожай» вы помните?
Почему я знаю обо всём: мне пришлось в то время работать в совете земельной реформы. Да это как-то и не скрывалось в определённых кругах, где все всё знают друг про друга. Деньги шли через «Агробанк», «Промстройбанк». Впоследствии управляющий «Агробанка» Лихачёв был убит. Кроме того, была специализация на золоте. Его вывозили из Якутии, Магадана с 94-го по 95-й год. Ясное дело, без жертв не обошлось…
— Как я поняла, вы всё знали, но предпочитали молчать?
— Я не только знал, всё происходило с моим участием. Я считал, что всё это делается для усиления России. Потому и не считал, что занимаюсь чем-то противоестественным.
— Когда наступило прозрение?
— Четыре-пять лет назад. Я несколько раз встречался с бывшим замгенпрокурора Катышевым, а впоследствии и с Василием Колмогоровым. И всё больше стал убеждаться, что эти люди имеют отношение к сокрытию преступлений. Я ему рассказал, Колмогорову, что его дочери, так сказать, пользуются плодами этого золота в Швейцарии и Англии.
— А он, конечно, ничего не знал?
— Знал, ясное дело. Но я же ему в лицо об этом сказал. И он ещё спросил, что ему делать в этой ситуации. Я посоветовал, что убийцы должны быть арестованы.
