Похожие мысли одолевали всех на корабле. Рейдер, Бастиан и команда решали вопрос: как быть? Перспективы их дальнейшего плавания рисовались весьма и весьма мрачными: нет рынков сбыта, нет портов, в которые они могли бы заходить безбоязненно, нет уверенности в завтрашнем дне. Зато есть угроза преследования со стороны Лонг Бена.
Впрочем, каждый из пиратов знал, что играет со смертью, и даже был уверен: это предназначено ему судьбой, другого не дано, следовательно, нужно нести до конца свой крест. В конце концов, рано или поздно все они окажутся на морском дне, будь то шторм, сражение, болезнь. Пираты давно уже смирились с этим и принимали как неизбежное, поэтому после долгого молчания Вилли произнес одно-единственное слово:
– Плавать.
Да, они будут продолжать плавать, сражаться, защищать друг друга и, возможно, когда-нибудь погибнут все вместе. Рейдер посмотрел на решительные лица своих моряков. «Да», – было написано на них, и только «да».
Он опустил глаза, погруженный в свои невеселые мысли, а когда снова поднял их, увидел неподалеку Блайт. По смятению, написанному на ее лице, Рейдер понял, что она все слышала.
– Так вот что вы собираетесь делать! Продолжать бороздить моря и океаны, пока Лонг Бен вас не прикончит?! – спросила Блайт охрипшим от волнения голосом, подходя поближе. Огонь ее необыкновенных глаз заставлял пиратов одного за другим отводить взгляд и задумываться, для чего они, собственно, живут на этом свете. – Ведь существует же какой-то другой выход! – с вызовом бросила она.
– Блайт… – попытался остановить ее Рейдер.
– У нас нет другого выхода, Вул-вич, – произнес Вилли. – Мы навсегда связаны с морем и не можем ему изменить из-за таких, как Лонг Бен. Мы конченые люди.
– Но ждать, когда придет смерть… – срывающимся голосом возразила Блайт, и у некоторых пиратов комок застрял в горле. – Мы не можем плыть просто так, неизвестно куда! Господи, должно же быть что-то лучшее!
– Для нас лучше уже не будет. Как сказал Вилли, мы конченые люди, – мягко заметил Рейдер, пытаясь увести жену вниз.
Однако Блайт решительно оттолкнула его руки и осталась стоять на месте.
– Но можно же что-нибудь сделать, – не сдавалась она, бросая полные отчаяния взгляды на Шарки, Франко, Али, Стенли… И вдруг ее осенило: ведь каждый из них вполне может найти себе занятие на берегу! – Мы все можем жить на земле, все! – простонала Блайт, отбиваясь от цепких рук Рейдера, а когда он неожиданно отпустил ее, торопливо продолжила: – Каждый из вас что-то делает на корабле. На берегу за это вам хорошо заплатят. Стенли – отличный плотник, Франко может стать шеф-поваром в любом отеле или устроиться в богатый дом. Али – врач. Харри и Альфонс могут открыть парикмахерскую или магазинчик готовой одежды. Боже мой, да для каждого найдется дело! Вы все сумеете обосноваться в каком-нибудь городе! – с волнением закончила Блайт.
– Стать порядочными людьми? – первым нашелся Бастиан.
– Во всяком случае, это лучше, чем идти на морское дно или медленно гибнуть от издевательств Лонг Бена! – с отчаянием в голосе воскликнула Блайт.
– Мы уже все решили, Вул-вич. – Рейдер наклонился, подхватил ее под колени и поднял на руки. – И мы не хотим слышать о мире порядочных людей, – прорычал он, направляясь вниз.
Быстро спустившись по ступенькам, Рейдер ногой открыл дверь каюты, как когда-то бросил Блайт на койку и встал над ней, сверля ее горящим взором.
– Что сделано, то сделано, Вул-вич, – заявил он, четко проговаривая каждое слово. – Обратной дороги нет. Я считал, ты понимаешь это. Они для меня как семья. Я не могу взять их на берег и бросить на растерзание «порядочным» людям. Мне слишком хорошо известно, с чем они столкнутся. Общество не примет их. Оно такое же жестокое и коварное, как и Лонг Бен, только по-своему. Я не могу подвергнуть своих людей такому испытанию.
Господи, Блайт совершенно забыла о ненависти Рейдера к людям из высшего общества! Слезы медленно потекли по ее щекам. Как тяжело снова вспоминать об этом!
Рейдер отвернулся, не в силах вынести эти слезы. Он чувствовал ответственность за жизнь и благополучие Блайт. Она так верит ему, а он заставляет ее страдать, каждый день подвергая опасности. Рейдер посмотрел на вздрагивающие плечи жены, ее мокрые ресницы.
– Господи, Блайт, я так виноват перед тобой, – пробормотал он и бросился прочь из каюты.
* * *
Рейдер вернулся обратно уже глубокой ночью; несколько часов подряд они с Бастианом и еще несколькими пиратами горячо обсуждали, как им быть дальше. Рейдер медленно раздевался, обдумывая принятое решение, затем, затаив дыхание, скользнул под одеяло и осторожно вытянулся рядом с Блайт. Когда его глаза наконец привыкли к темноте, он увидел ее припухшие веки и понял, что она еще долго плакала после его ухода. Рейдер со вздохом повернулся на бок, стараясь не касаться этих соблазнительных бедер и плеч, и уткнулся носом в ароматные волосы Блайт, которые она по его просьбе больше не заплетала на ночь.
Он долго лежал без сна, размышляя о тех днях, когда Блайт уже не будет с ним рядом. Ему было слишком тяжело смириться с этой мыслью. Рейдера даже радовало, что Блайт уже спит и ни о чем не догадывается. Иначе по выражению его лица она бы сразу поняла, что произошло нечто ужасное.
Так оно в сущности и было: Рейдер решил отвезти Блайт домой. Он пытался найти иной выход из положения, но не нашел его. Следовало посмотреть правде в глаза: они для всех останутся пиратами – для властей, для британцев, контролирующих практически все острова. Кроме того, им придется постоянно воевать с Лигой Пиратов, господствующей на всех торговых путях и во всех портах. А что есть у них? Только корабль, но ни прав, ни дома, ни будущего.
Рано или поздно они непременно нарвутся на английский военный флот или на армаду пиратских кораблей Лонг Бена. Мысль о том, что Блайт может попасть в руки пиратов, переворачивала ему душу. Если ее не ранят и не убьют, то захватят как добычу и будут насиловать до тех пор, пока она не умрет или не лишится рассудка. Зная об уготовленной ей судьбе, Блайт, конечно, предпочтет пойти на дно вместе с командой «Виндрейдера».
«Таким образом, я не могу предложить ей ни дома, ни защиты, ни будущего», – с горечью думал Рейдер. Самое лучшее в этой ситуации – отправить Блайт в Филадельфию. Если ему удастся уцелеть в этой неравной борьбе, он будет навещать ее так часто, как только сможет. А если суждено погибнуть, то, возможно, Блайт никогда не узнает об этом и будет жить, надеясь, что однажды раздадутся шаги, и он войдет в дверь.
Господи! Зачем он только женился на ней, поддавшись на уговоры команды?! Если бы она не стала Блайт Прескотт, то смогла бы со временем забыть его, встретить приличного человека и выйти замуж. Сделав Блайт своей женой, Рейдер тем самым обрек ее на вдовство.
