Что ж, это меняет дело. Поскольку руководителем Хамфри в течение нескольких последних лет был не кто-либо, а именно я, то, вовремя вспомнив известную мудрость, что благоразумие есть высшая доблесть мужества, искренне поблагодарил сэра Арнольда за его «вклад в дело справедливости», распрощался с ним и попросил пригласить ко мне Хамфри.
Как только он вошел, я первым делом облегчил ему душу, сообщив, что с него сняты все подозрения в шпионаже. Хамфри, само собой разумеется, был очень рад и попросил объяснить, чему он этим обязан.
– Некоей записи сэра Джона Хальстеда.
– С его стороны это очень любезно, – произнес Хамфри.
Мне все это начинало доставлять явное удовольствие.
– На самом деле? – не скрывая иронии, спросил я. – Мне почему-то сразу показалось, что вам это понравится.
– Господин премьер-министр, а можно на этот документ посмотреть?
– Конечно же можно. Хотя лучше всего его послушать. – И я начал медленно, с выражением его зачитывать.
«28 октября. Очередная встреча с этим самодовольным тупицей Эплби. Снова обвел его вокруг пальца…».
Хамфри заметно покраснел.
– Так, ясно. Благодарю вас, господин премьер-министр, – и он протянул руку к документу.
– Нет-нет, подождите, Хамфри, это еще не все. Дальше приводятся еще более сильные доводы в вашу пользу. Например:
«Он даже не догадался. И не задавал по-настоящему серьезных вопросов. Судя по всему, не удосужился даже прочитать отчет „МИ-5“… У него в голове столько опилок, что пустить ему пыль в глаза – просто детская игра».
Я поднял глаза на Хамфри и улыбнулся.
– Ну разве это не прекрасно? Полагаю, теперь у вас есть все основания быть на седьмом небе от счастья.
Он нервно прищурил глаза. От возмущения у него даже чуть заметно затряслись губы.
– Я всегда говорил, что Джон Хальстед никогда не умел разбираться в людях, – прорычал он.
Я изобразил на лице явную обеспокоенность.
– Вы хотите сказать… этим словам не следует верить? Неужели он лжет?!
Поняв, что сам себя загоняет в угол, Хамфри был просто вынужден признать неизбежное. То есть что в словах Хальстеда нет ни капли лжи. Хотя продолжал настаивать, что у него просто не хватило ума, чтобы понять тонкую технику допроса, которую применял к нему Хамфри. Так называемый бесконфликтный подход…
Я понимающе кивнул.
– Значит, вы просто убаюкивали его бдительность?
– И да и нет, – осторожно согласился Хамфри, видимо, усмотрев в моих словах скрытый подвох. И поспешно добавил: – Впрочем, как я понимаю, теперь все это позади, так ведь?
– Вы имеете в виду обвинение в сговоре? Да, само собой разумеется, – сказал я и, хотя Хамфри облегченно вздохнул, продолжил: – Правда, остается еще вопрос о некомпетентности…
Он нервно облизал свои губы.
– Господин премьер-министр, ради всего святого…
– Хамфри, – отеческим тоном произнес я. – Скажите, вот вы, лично вы потерпели бы подобную некомпетентность от того, кто с вами и на вас работает?
– Но ведь это было так давно! – взмолился он. – Мы все тогда работали в обстановке огромного стресса. Кроме того, мне одновременно приходилось выполнять немало других, не менее обременительных обязанностей…
– По-моему, у вас немало других, не менее обременительных обязанностей и сейчас, – с угрозой напомнил я ему.
Очевидно, осознав значение моих слов, Хамфри тут же попытался исправить положение. Кстати, когда его припирают к стенке, он становится на редкость покладистым и нередко весьма полезным человеком.
– Господин премьер-министр, – уже совершенно другим тоном обратился он ко мне. – В последнее время я много думал о том, как можно повысить ваш рейтинг популярности…
Его неожиданное предложение меня, конечно же, сразу заинтересовало, и я с нетерпением стал ждать продолжения.
– Сильному правительству всегда требуется популярный премьер-министр!
Безусловно! И что дальше?
– Мне кажется, вам следует срочно сделать что-нибудь по-настоящему популярное.
Его прописные истины начали меня несколько утомлять.
– Конечно же, следует. Но что именно?
Впрочем, то, что он предложил, оказалось совсем не тем, чего я ожидал.
– Мне кажется, господин премьер-министр, вам следует лично инициировать и возглавить операцию по спасению той бедной собачки, которая заблудилась на артиллерийском полигоне в Солсбери. Более популярного хода сейчас, полагаю, не придумать.
Сначала все это мне показалось, мягко говоря, несерьезным.
– Популярный-то популярный, но ведь, наверное, жутко дорогой?
– А может, и нет, – уклончиво ответил Хамфри и уже заметно более настойчиво продолжил, что время не ждет. – Решение необходимо принять незамедлительно, сегодня же утром, до того, как бедняжка Бенджи успеет подохнуть с голода. – Заметив мои колебания, он воззвал к моей эмоциональной струне: – Бывают случаи, когда надо больше прислушиваться к своему сердцу. Даже премьер-министру…
Он, черт побери, прав! Я отбросил в сторону все колебания и дал ему «добро». Он, не теряя времени, тут же попросил связать его по телефону с сэром Норманом и сказал мне, что на свой страх и риск уже отдал распоряжение армии быть в состоянии трехчасовой готовности, и теперь военные ждут только моего подтверждения.
Прекрасно. Вот это оперативность! Оставалось уточнить еще одну незначительную проблему.
– Хамфри, надеюсь, речь не идет о покупке дешевой популярности?
– Ни в коем случае, господин премьер-министр, – с подчеркнутой уверенностью начал заверять меня Хамфри, но тут его соединили с МО. – Норман? – спросил он в трубку и, видимо, получив утвердительный ответ, отрывисто приказал: – Лэсси!
Судя по всему, это было кодовое слово для начала операции «Лэсси, вернись домой».
28 июня
Сегодня Бенджи все-таки спасли, и, значит, завтра рейтинг моей популярности должен резко подскочить вверх!
Я наблюдал все это в шестичасовых новостях. Должен признаться, на редкость увлекательное зрелище. Особенно когда ощущаешь себя чем-то вроде главнокомандующего серьезной боевой операцией или даже Маргарет Тэтчер во время короткой, но победоносной войны на Фольклендах… Да, стране, безусловно, нужны сильные, решительные и волевые лидеры типа меня!
Операция началась на полигоне в Солсбери рано утром. Четыре отделения саперов с миноискателями отправились с разных сторон по направлению к месту, где пропавшую собаку видели в последний раз. Когда ее обнаружили, военный ветеринар выстрелил в нее дротиками со снотворным. Мы все видели, как Бенджи сначала как бы споткнулась на ровном месте, а потом, потеряв сознание, рухнула на землю.
Затем туда подлетел вертолет ВВС, спасатели опустили люльку, не наступая на опасную землю, подобрали спящую Бенджи и доставили ее прямо к воротам, где она наконец-то воссоединилась с рыдавшей от радости сиротой Линдой, которая уже и не надеялась снова увидеть собаку живой и невредимой. Реальные плоды моей мудрости и человеческой доброты настолько меня тронули, что я чуть ли не прослезился. В чем совершенно не стыжусь признаться.
Энни была просто в восторге – она ведь еще не знала, что спасением собаки Британия была обязана мне и только мне одному. Когда мы в последний раз с ней говорили об этом, я пренебрежительно заметил, что это было бы пустой тратой государственных средств и денег.
Ее милое личико буквально светилось от радости за ту бедную девочку-сироту. Я сказал ей, что серьезно подумал над ее словами и пришел к выводу: «Забота – это прямой долг правительства».
– Забота о голосах? – невинно переспросила она.
Ее ироническое замечание меня, признаться, несколько расстроило.
– Это несправедливо, Энни. Я думал о той маленькой девочке и о том, как много Бенджи для нее значит. В конечном итоге, люди… то есть каждый отдельный человек имеет значение… даже для статей балансового отчета. Конечно, за подобное использование армии и ВВС кое-кто будет меня критиковать, но мне это все равно. Для благого дела иногда нужно иметь решимость поставить на карту даже собственную популярность!
Мои слова настолько понравились мне самому, что я решил запомнить их, чтобы использовать при ответах на вопросы в палате общин. Завтра в шестнадцать ноль-ноль.
Они также чуть ли не до слез растрогали Энни. Она меня вполне искренне поцеловала и сказала, что кто-кто, а она меня за это критиковать и не подумает.
– Теперь я, кажется, начинаю понимать, что иногда быть премьер-министром совсем неплохо. Впервые с тех пор, как мы переехали на Даунинг-10…
29 июня
С самого утра великолепная пресса! Даже лучше, чем можно было ожидать.
Я показал заголовки газет Хамфри. Ему они тоже очень понравились. Даже передовицы были доброжелательными:
