— Какой у нас план?
— В нашей природе — сражение с врагом в ближнем бою, клинок к клинку, — сказал Цедис.
— Лобовой штурм, владыка? — спросил Гальт. — Но разве бомбардировка — не более приемлемая стратегия? Мы получили данные об опасно высоких уровнях радиации во многих точках скитальца, и только терминаторский доспех послужит достаточной защитой от нее. Мой эпистолярий также говорит, что на борту огромное количество ксеносов. Давайте же разобьем его пушками и торпедами, а остатки сбросим на солнце.
Цедис усмехнулся:
— А что скажет твой магистр кузницы? На борту может быть немало ценнейшего археотеха.
— Кластрин? Он, без сомнений, будет возражать, но захват скитальца слишком рискован даже для наших совместных сил.
— Мой магистр кузницы также будет недоволен.
— Магистр кузницы Кластрин подчиняется в первую очередь Ультрамару и Гоноруму и только во вторую — Марсу. Я сразу скажу ему, что выбирать не приходится. Утраченные сокровища не стоят потери ударного крейсера, и Кластрин это поймет.
— Хоть я и жажду вступить в битву, все же не могу не согласиться. Бомбардировка — более мудрое решение, и, несмотря на зов сражения, мудрость должна преобладать. Так учит Жиллиман, разве нет?
Гальт торжественно кивнул.
— Есть и еще один фактор, который необходимо учесть, уважаемый капитан. Скиталец никогда не задерживается в одной системе надолго. Обычно до отбытия проходит пять-десять дней. В такие короткие сроки вряд ли возможно организовать успешную атаку. Нам пришлось бы торопиться, а такие задачи не терпят спешки, — Цедис широко улыбнулся, показав свои длинные клыки. — Совместно наши флоты отлично справятся с поставленной задачей — бомбардировкой, а затем очищением скитальца в огне звезды. Решено. Вместе мы избавим галактику от этой угрозы и отправимся по своим делам. Как ты и сказал, перед нами стоит множество задач, — он поднял кубок. — Что ж, тост: за наш скорейший успех!
— За наш скорейший успех, владыка! — повторил Гальт.
Их кубки звякнули друг о друга. Тост подхватили по всему столу, и вскоре одобрительные крики заполнили зал.
Глава 3
Бомбардировка
Два флота слились в один. В коридорах боевых барж раздавалось эхо готовящихся к войне сервиторов. «Люкс рубрум» и «Новум ин Гонорум» тяжеловесно маневрировали друг вокруг друга, пока судно Кровопийц, ставшее черно-красным в свете солнца, не обогнало своего родича, принадлежащего Новадесанту. Двигатели «Люкс рубрум» горели таким же ярко-синим светом, как Джорсо. Корабль шел вперед, пока не стал светящейся точкой во тьме, немногим ярче звезд. Реактор «Новум ин Гонорум» загрохотал, и судно заняло свою позицию за пять тысяч километров за кормой «Люкс рубрум». Ударный крейсер «Непрестанная бдительность» направился вниз, занимая место по левому борту и снизу от боевой баржи Новадесанта. «Молот Корвона» тащился позади. Эскорты с легкостью выдвинулись вверх и вперед от двух кораблей, «Громовые ястребы» следовали в построении, с полным боезапасом под короткими крыльями. По левому борту флота скиталец продолжал двигаться по орбите Джорсо. Гигантское многослойное судно напоминало опухоль. Эту опухоль следовало как можно скорее удалить из Галактики, которой она принесла столько вреда.
На мостике «Новум ин Гонорум» царила тихая суета. Над картографическим столом зависло большое тактическое изображение скитальца, где красные точки отмечали слабые места, удар по которым быстро развалит корабль на части. Все девять братьев на мостике были облачены в полные доспехи. Их личное оружие слуги держали на уровне пояса. Из стен достали стойки с вооружением как для слуг, так и для господ. У дверей стояли несколько боевых сервиторов. Коридоры командных и оружейных палуб патрулировались отделениями боевых братьев. Контр-абордаж был маловероятен, но все исполнялось в строгом соответствии с заветами Кодекса.
Ученые-оружейники рассчитали, что для полного уничтожения скитальца потребуется два дня бомбардировок.
На мостике Раниаль стоял рядом с Гальтом. Иногда он закрывал глаза, подслушивая астропатическое сообщение между флотами, ощущая случайные мыслеобразы, которые псайкеры использовали для связи друг с другом. Одон ушел в кафедральный собор для того, чтобы руководить молитвой слуг о победе, а Арести и Мастрик вернулись на свои корабли. Кластрин удалился на «Молот Корвона» под предлогом оценки повреждений. Магистр кузницы встретил новости о грядущей бомбардировке со стоическим молчанием. Тем не менее Гальт знал, что техножрец был опечален принятым решением и ушел, чтобы не видеть потерю такого сокровища.
Гигантские турели на длинном хребте корабля развернулись на левый борт, направив низкие пушки с широкими орудиями на скиталец, находящийся между «Новум ин Гонорум» и солнцем. К ворчанию основного генератора добавилась целая симфония механических звуков — далекий лязг, стоны, приглушенный шум грузовиков с боеприпасами глубоко на нижних палубах, тихий рев готовящихся к стрельбе орудий.
— Брат-капитан Гальт, — обратился к нему Персим- мон, — все орудийные палубы докладывают о готовности. Можешь отдать приказ, как только пожелаешь.
Гальт задумчиво потянулся к своей подвеске. Лишь тогда, когда рука задела аквилу на груди, он понял, что ее не достать из-за нагрудной пластины. Капитан сжал кулак.
— Мы ждем владыку Цедиса, он отдает приказы.
— Как пожелаешь, брат-капитан.
Через несколько секунд по воксу раздался голос Цедиса. На обоих кораблях были установлены одни из самых современных систем в Империуме, но даже им приходилось нелегко в яростной гелиосфере звезды.
— Брат-капитан, ты ответил на наш призыв о помощи. Честь первого залпа принадлежит тебе.
Раздались аплодисменты всего персонала на палубе, кроме сервиторов. Персиммон громче всех стучал оставшейся у него рукой по трону-ложе.
— Благодарю тебя, владыка Цедис, — сказал Гальт, — я с радостью принимаю эту честь. Всем орудиям прицелиться. Приготовьтесь стрелять по моей команде.
Его братья на мостике не отрываясь смотрели на «Гибель единства» сквозь изогнутое окно. Они были спокойны, как и подобает воинам Императора, но глаза выдавали их возбуждение. Это было смыслом существования космодесантников — сделать Галактику более безопасной для человечества, уничтожив в ней всю чужеродную жизнь. Успехи на пути к этой цели были самой большой наградой для Новадесантников. Их борьба никогда не прекращалась, но каждый мертвый ксенос означал, что тех, кто охотится на детей Терры, стало меньше.
Братья ждали. Гальт дал ощущению вырасти и набрать силу — и позволил себе почувствовать небольшой всплеск радости.
— Орудия левого борта, огонь! — скомандовал он.
Пол затрясся, когда батареи левого борта разрядили свой боезапас. Из пушек между расположенными по всему корпусу пусковыми палубами вырывались клубы огня. Мостик дрожал после каждого выстрела.
— Бомбардировочные орудия, открыть огонь! — продолжил он. — «Молот Корвона», «Непрестанная бдительность», приступайте по готовности. Звенья «Громовых ястребов», ожидайте моей команды.
Турели бомбардировочных орудий не выплевывали огонь, их боеприпасы ускорялись за счет магнитных полей и вылетали из дула на такой скорости, что их можно было заметить только по легкой игре солнечного света на металле.
Носы «Молота Корвона» и «Непрестанной бдительности» вспыхнули орудийными выстрелами. Впереди них крохотный на такой дистанции «Люкс рубрум» пылал праведной яростью.
Скиталец находился на огромном расстоянии. До того как первый снаряд попадет в цель, пройдет еще около получаса. Мостик снова погрузился в тишину. Во время такого сложного дела, как бой в космосе, приказы отдавались шепотом, а все разговоры велись вполголоса.
Спустя примерно двадцать семь минут снаряды бомбардировочных орудий обогнали залпы, начиненные взрывчаткой, и ударили по скитальцу.
На боку корабля расцвели яркие взрывы, расплывающиеся горящими кругами на его жесткой коже. Люди, знающие меньше, чем члены ордена, называли такие снаряды лавовыми бомбами. В каждой был заключен большой термоядерный генератор. В тот короткий момент, когда он срабатывал, бомба выделяла несколько гигатонн взрывной энергии, более горячей, чем поверхность звезды. За достаточное время такие орудия могли расколоть кору планеты.
Настолько же эффективны они были и в борьбе с космическим скитальцем.
— Отчитайтесь о цели! — обратился Гальт к одному из боевых братьев, исполняющему на мостике обязанности офицера. Брат Монтан, Пятая рота, отметил капитан. Он должен был знать и знал все имена братьев, которыми командовал.
