– Хорошо, остановлю. Но сначала скажи: ты часто бываешь в том ресторане?
– Ну… бываю… не каждый день…
– Раз в неделю? Раз в месяц? Еще реже?
– Скорее чаще. В среднем два-три раза в неделю. Удобно расположен, кухня хорошая…
– Попробуй включить свои профессиональные качества. Ты провела достаточно журналистских расследований заказухи, чтобы представлять механику. Я впервые был в заведении. Попал туда случайно, даже для себя неожиданно. Пусть меня срисовали прямо на входе – можно за два часа организовать и исполнить покушение?
Она молчала. Егор не открыл ей никаких Америк. Она все понимала не хуже его. Но мозг отказывался от этого понимания, искал любую зацепку, любую альтернативную версию.
– Ты прав, – сказала она; таким же тоном сообщают, что кто-то умер. – И что теперь делать?
– Твой телефон остался в сумочке?
– Нет, с собой.
Она терпеть не могла носить мобильник в сумочке. Потому что ее сумочка напоминала хозяйство известного помещика Плюшкина в миниатюре… В общем, совсем не комильфо демонстрировать содержимое, когда зазвонит телефон, завалившийся на самое дно.
– Отключай немедленно. И батарею вынимай. С ней и по выключенному запеленгуют.
– Я угодила под арест… А право на один звонок?
– Отключай. Позвонишь с моего.
Напоследок она просмотрела список неотвеченных вызовов, отметила: Брутман трижды пытался связаться.
Прозвучала прощальная мелодия, экран погас. Она продолжала держать аппарат в руке. Словно забыла о нем.
Брутман… Стреляли… Не попали… Стреляли… Не попали…
– По-моему, один человек пытался… – начала она неуверенно.
– Приехали, – сказал Егор.
Приехали. Приплыли. Влетели. Вляпались. Богат русский язык, но сколько синонимов ни подбирай, суть дела не изменится: дальше дороги нет.
Засаду выставили с умом. Сразу за тем местом, где Боровая подныривает под железнодорожную ветку. Проезжая часть сужалась и круто поворачивала, поневоле приходилось сбрасывать скорость. При этом насыпь полностью скрывала от глаз то, что впереди.
Впереди, метрах в тридцати за насыпью, стоял БТР, перекрывая две полосы из трех. Не армейский, полицейская модель – броня тоньше, вес и габариты меньше – но на таран даже грузовиком не взять. Рядом стояли две дэпээсных легковушки.
Машинам приходилось еще больше замедляться, перестраиваться в левый ряд и по очереди объезжать препятствие. Кроме тех, кому приказывали остановиться. А чтобы никакая отчаянная голова не вздумала обогнуть засаду справа, там топорщился густо посаженными шипами «скорпион».
Жест полосатой палки места для сомнений не оставлял: пожалуйте сюда.
Егор затормозил, прокачивая варианты прорыва. Их практически не имелось… Будь дорога пуста, еще можно было бы попробовать обогнуть БТР лихим виражом, и затем уж как повезет: если у них есть стрелок в пулеметной башенке и готов к стрельбе, – превратит в дуршлаг, далеко не уедешь.
Но дорога не пустая. Единственная свободная полоса заполнена машинами, сзади подкатывают новые.
– Сиди, – быстро сказала Юля. – Я сама с ними поговорю.
– Хорошо, – кивнул Егор. – К машине не возвращайся, когда они пойдут…
Единственный вариант – переваливать через поребрик и дуром переть на «скорпион». А потом уползать на пробитых покрышках. Движок мощный, хоть полтинник, да выжмет… Но без стрельбы дело не обойдется. И начинать надо, когда патрульные подойдут вплотную, тогда хотя бы в момент старта из пулемета стрелять не будут…
Юля приблизилась к дэпээсникам – было их пятеро, все люди, ни одного каймана. Двое с автоматами, в брониках… Она о чем-то говорила с ними, жестикулировала. Если владелец «Бугатти» еще не хватился пропажи, есть надежда отболтаться.
Но что ж она так долго… Показывает на машину, на Егора, патрульные улыбаются. Один зачем-то пошел к БТРу, что-то крикнул в боковой люк.
Он подумал, что именно так: внешне беспечно, с улыбкой, – желающие пожить подольше патрульные отреагировали бы на весть, что в машине сидит Крестоносец. И словно бы невзначай сообщили бы стрелку-пулеметчику…
И сейчас стволы крупнокалиберной спарки придут в движение…
Башенка не шелохнулась. Вместо того из бронемашины вылез еще один человек в форме, присоединился к остальным, обступившим Юлю. Тоже заулыбался, потом вообще расхохотался…
Накрапывал дождь, все сильнее и сильнее, но развеселая компания не обращала внимания. Наконец ливануло по-настоящему. Компания рассыпалась – постовые попрятались кто в легковушки, кто под броню, один тут же вернулся, облачившись в дождевик. Юля поспешила к «Бугатти».
– Поехали…
– Ты очень красивая, когда мокрая, – сделал он комплимент, вписываясь в вереницу машин, огибающих БТР.
– Бр-р-р… Предпочитаю быть мокрой после душа… Есть душ в той берлоге, куда ты меня везешь?
– Есть.
– А горячая вода?
– Есть.
– Тогда езжай быстрее. Машина, кстати, уже в розыске. Но я договорилась, нас останавливать не будут, они предупредят.
– Как ты умудрилась?
– У женщины должны быть маленькие интимные секреты… Я же не спрашиваю, как ты умудрился выдернуть меня из-под пули.
– Там было просто…
– Здесь не сложнее, честное слово.
10. А потом позвонил крокодил…
Дикобраза до больницы довезли. Умер он на операционном столе.
Кружилин вышел из клиники Джанелидзе. Было темно. И вокруг, и у него на душе.
Паши нет, и к этой мысли придется долго привыкать… А еще придется разобраться, отчего так получилось. Странное совпадение: за минувший год всего три инцидента, связанных с немотивированной агрессией крокодилов. И два из них почти совпали в пространстве и времени. С точки зрения теории вероятности шанс на случайное совпадение стремится к нулю. Надо искать связь…
Но для начала нужен транспорт, чтобы выбраться отсюда. Доставившая Кружилина служебная машина давно укатила, он вышел на Белградскую, поднял руку.
Остановилась первая же тачка и оказалась почти попутной, – водитель подбросил до Проспекта Славы, до перехода под железкой, а там уж и до дома рукой подать, остановки три… Пешком дойдет, поразмышляет.
«Скаут» он решил не забирать, делать крюк не хотелось. Ни один автовор не рискнет покуситься на машину с синими номерами, ночь простоит спокойно.
Наискосок, через дворы, не пошел – приключений не боялся, но и не искал. Хватит, наприключался сегодня… Однако и на Витебском встретилась поддатая компания, впрочем, агрессии не проявившая. Кружилин при виде ее сообразил, что в Управление он так и не заскочил и служебный пистолет в сейф не вернул. Вообще-то с оружием он вне службы не ходил в отличие от Проничева. Тот постоянно уносил с работы пушку – жил в неблагополучном районе, а машину держал в гараже, почти в километре от дома. Интересно, как отнесется вновь назначенный бандерлог к постоянному нарушению инструкции? Известно, как…
Сам Кружилин считал, что с агрессивными алкашами или мелкоуголовной шпаной разберется голыми руками. Основания для уверенности имелись: после училища пять лет служил в ВДВ, причем в бригаде спецназначения, и не всегда служба состояла из тренировок и учений… Служил бы и дальше, но ранение дало нехорошее осложнение: на земле все в порядке, а вот о прыжках с парашютом пришлось забыть. На штабную работу не звали, да и сам не хотел, уволился, а в Управлении приняли с распростертыми объятьями.
В общем, Кружилин обычно ходил без пистолета. Нож складной носил, но вполне законопослушной длины и для мирных надобностей. С девятисантиметровым лезвием. Как раз хватило бы пырнуть того зубастого гада в директорском кабинете.
Знал бы, чем все обернется, пырнул бы загодя… Хотя нет, загодя не смог бы, про уязвимые точки рептилий узнал лишь перед самым нападением каймана… Кстати, он сам тоже мог угодить под раздачу, если бы не отлучился к рептологу. Наверняка бы угодил.
Тем тщательнее надо все обмозговать.
Что могло вызвать две случайности подряд?
