четыре золотых тоже мелочь, поэтому эти золотые снова ваши.
Казалось, цыгане должны были обрадоваться лишнему золоту, но они насторожились. Цыган с ушибленным боком даже осмелился заметить:
- Государь, тут что-то не то...
- А что не то?
- Почему наша доля не может уменьшаться, а доля жупана Утмеша может? Разве он в чём-то провинился перед тобой?
- Нет, не провинился, - непринуждённо ответил правитель, - но жупану Утмешу я ничего не давал. Как я мог ему что-то дать, если его здесь нет? Вот вы двое - другое дело. Вы ведь здесь.
Задумавшись на секунду, Влад добавил:
- Меня беспокоит другое. Я хочу знать, как вы собираетесь делить свою часть. Поровну?
Цыгане кивнули и лишь после этого вспомнили, что у них сейчас девятнадцать золотых, а такую сумму не разделить пополам без остатка.
Государь строго спросил:
- Вы ведь не станете пилить девятнадцатую монету пополам?
- Нет, не станем, - хором ответили цыгане.
- Это правильно, - сказал государь, - потому что распилить монету означает испортить её, а порча монеты это преступление. Придётся вам менять её на серебро, а впрочем... мы можем решить это дело сейчас. Я даю вам ещё одну монету для ровного счёта. Теперь у вас двадцать.
Цыгане ещё не успели ничего сообразить, как правитель опять спохватился:
- Но тогда у меня получается сорок девять. Опять мелочь, которая ни туда, ни сюда. Как же я так просчитался... Но вернуть назад только что отданную монету нельзя. Придётся мне отдать вам оставшиеся девять.
Оборванцы выглядели до того удивлёнными, что открыли рты. Случается, деньги сами приходят в руки. Но если деньги приходят через каждые несколько минут, то как это понимать? Считать ли удачей? Или ждать подвоха?
- Великий государь, - осторожно начал тот цыган, который сохранил бока в целости, - ты судишь правильно и хорошо, но мы боимся.
- Чего боитесь? - спросил Влад.
- Получается, что наша доля стала гораздо больше, чем доля нашего жупана. У него восемнадцать золотых, а у нас уже двадцать девять. Как бы жупан не обиделся на нас за это.
Влад усмехнулся:
- Да... как-то я обделил вашего жупана, - признав это, правитель тут же решил. - Чтобы жупан не обижался, пусть у него будет тридцать пять золотых. А у меня остаётся... двадцать три.
Цыгане окончательно запутались:
- Великий государь, у тебя осталось совсем мало золота. Не будет ли это уроном для твоей чести?
- Нет, - непринуждённо ответил Влад. - Моя доля была больше пятидесяти, а из своей доли государь может давать кому угодно и сколько угодно. Из этой доли я отдал вашему жупану семнадцать золотых... и вам двоим тоже отдал семнадцать золотых... Это не считая тех двенадцати, которые у вас были... Короче говоря, здесь нет урона для государевой чести. И честь вашего жупана тоже не страдает, потому что он получил семнадцать монет на одного, а вы - семнадцать на двоих.
Государь помолчал немного и добавил.
- Только вот оставшиеся у меня двадцать три золотых... Опять появилась мелочь в три монеты, которая ни туда, ни сюда. Берите эту мелочь себе. И теперь у вас на двоих чётное число монет - тридцать две.
Цыгане опять забеспокоились.
- Великий государь, ты судишь справедливо - тут спору нет, - сказал тот, что с ушибленным боком. - Но нам всё равно страшновато, что жупан обидится.
- Да, вы правы, - всё так же непринужденно рассуждал государь. - Ваш жупан - человек бедный, а мне лишние двадцать золотых не сделают счастья. Даю ему ещё двадцать. Итого, у него пятьдесят пять.
- Великий государь, но теперь у тебя совсем ничего не осталось, - заметил цыган с ушибленным боком.
- Да, - пожал плечами правитель. - Значит, вот такой я человек, щедрый.
Произнеся эти слова, Влад уже во второй раз за сегодня кликнул своего письмоводителя - на этот раз требовалось составить грамоту к жупану Утмешу.
- Пиши, - повелел правитель, - что ко мне, государю, явились двое цыган... Кстати, как вас звать?
- Лочан, - произнёс цыган с ушибленным боком.
- Васу, - сказал второй цыган.
- Явились, - продолжал Влад, - цыган Лочан и цыган Васу и принесли золото, которое нашли в земле, и подумали, что оно принадлежит мне, потому что я в своей стране господин всех земель. Я похвалил этих цыган за правильные слова и дал им часть золота, а другую часть даю хозяину этих цыган, жупану Утмешу, с условием, что он в точности исполнит мою волю и оставит своим цыганам ту сумму...
- Великий государь! - вдруг подал голос цыган, сохранивший бока в целости.
Пока составлялась грамота, оборванцы тихо совещались на своём наречии и, как видно, о чём-то договорились.
- Великий государь! - повторил цыган с целыми боками.
- Что? - недовольно спросил Влад, которого эти возгласы сбили с мысли.
- Великий государь, - уже тише продолжал цыган, - а это точно, что для тебя самая меньшая мера - десять золотых, а сумма, которая не дотягивает до десяти, позорит тебя?
- Да, это точно, - не моргнув глазом, ответил Влад, и, обернувшись к боярину, всё так же находившемуся справа, приказал. - Войко, скажи этим оборванцам, что государи исчисляют деньги только десятками, сотнями и тысячами, а всё, что меньше этих чисел, не достойно моего высочайшего внимания.
- Да, всё так и есть, - кивнул Войко.
- Тогда... - цыган, сохранивший бока в целости, вздохнул, - я и мой сват просим - возьми себе из тех денег, которые ты нам пожаловал, десять золотых. Мы принесли тебе золото, а ты ничего не взял. Ты должен взять хоть что-то. Это будет справедливо. А раз меньше десяти нельзя, то возьми десять.
- Мы просим, великий государь! - подтвердил цыган с ушибленным боком.
Влад внимательно посмотрел на них и вдруг захохотал:
- Повстречал я на дороге двух оборванцев, а они дали мне денег. Рассказать кому - никто же не поверит!
Цыгане не разделили этого веселья и остались серьёзны.
- Ладно, - сказал правитель, посмотрев на них, и продолжил диктовать. - На чём я остановился? ...с условием, что жупан Утмеш в точности исполнит мою волю и оставит
