Читаем без скачивания О завтрашнем дне не беспокойтесь - Николай Симонов

— Мать моя, донская женщина! У меня же лекция в 12.30 в 705-й аудитории, — и поспешил к выходу. Сергей Сергеевич удивился:

— Какие могут быть занятия, если сессия закончилась, и у студентов начались каникулы? Он догнал профессора Т. и объяснил ему, что он, наверное, что-то путает.

— Разве сегодня не 23 декабря? — удивился профессор Т., а потом как-то сразу сник и стал жаловаться на старость, которая во всех отношениях — не радость. Сергей Сергеевич с сочувствием его выслушал и посоветовал немедленно взять в профкоме путевку в санаторий и пару недель отдохнуть на свежем воздухе в окружении природы. Он даже проводил его до лифта, убедившись в том, что коллега Фишман вернулся учебный кабинет и загипнотизированные находятся под присмотром. Пока он общался с профессором Т., Аркадий Моисеевич привел в чувство товарища гипнотизера, правда, главным образом, посредством теребления его ушей, так как нашатырь на него совершенно не действовал. Очнувшись, Александр Васильевич Волков окинул Фишмана мутным взором и вместо благодарности зашипел:

— А, вот, с тобой, мы разделаемся по-свойски! Настроение приподнятое?! Мы тебя быстренько опустим. Будешь как в воду опущенный. И не вздумай обращаться в полицию! Если обратишься, разукрасим под хохлому! Осознав же, что сказал совершенно невразумительное, да еще с угрозой, «товарищ гипнотизер» поспешил поскорее убраться из кабинета, словно его предыдущая деятельность не имела к нему ровно никакого отношения. В коридоре он столкнулся с профессором Мерцаловым, испуганно на него посмотрел, втянул голову в плечи и побежал по пустынному коридору в направлении, противоположном выходу. Сергей Сергеевич удивился и поспешил в учебный кабинет. Там он увидел погруженных в гипнотический сон участников семинара и мечущегося от одного спящего к другому коллегу Фишмана с пузырьком нашатырного спирта. И ему таки пришлось принимать огонь на себя. Он трижды хлопнул в ладоши, а потом громко произнес:

— Товарищи ученые, доценты с кандидатами! Сеанс окончен!

Просыпайтесь! — и «товарищи ученые» стали приходить в себя: протирали глаза, зевали, всхлипывали, смущенно улыбались и непременно поглядывали на свои часы. Очень хорошо, наверное, что большинство из них, поддавшись уговорам бывшего актера Волкова, увидели себя в голодном, но все равно, счастливом, послевоенном детстве, да так отчетливо, что сразу стали делиться друг с другом своими впечатлениями:

— «А мне приснилось, как я в школу пошел в первый класс!» …

— «А я в ночное в первый раз с отцом и старшим братом ходил.

Красота!» …

— «А мне приснилось, как я отдыхал в пионерлагере в Крыму!» … Аудитория разразилась длительными и не режиссируемыми аплодисментами. Однако не все выражали восторг и желание поблагодарить «товарища гипнотизера» за нечаянно доставленную им радость. Как впоследствии выяснилось, кое-кого занесло в такие исторические времена и в такие стрессовые ситуации, которые лучше не вспоминать. Например, тов. Ефремов — бывший однокурсник и старинный приятель профессора Мерцалова — оказался очевидцем боярской казни 17 июля 1565 г. В этот день на Красной площади опричники Ивана IV замучили, по одним сведениям, сто двадцать, а по другим — более двухсот потомков княжеских и боярских родов. Не пожалели они и его — доброго и послушного 15-летнего отрока, перед этим на его глазах обезглавив его отца — знаменитого воеводу, который верой и правдой служил царю и отечеству. Едва придя в себя, тов. Ефремов, суровый, богатырского телосложения мужчина, беззвучно заплакал, вспоминая пережитый им страх и ужас, когда вокруг его шеи захлестнулась пеньковая веревка, а потом оборвалась, и он упал на помост виселицы, сломав обе ноги.

Но даже после этого его не пощадили, а по приказу распоряжавшегося его казнью царевича Ивана, в свите которого он недавно состоял, приволокли к огромному чану с кипящей водой… Совсем не радостные воспоминания о детстве пережил докторант Федоров. Его историко-биологический двойник зашиб как-то по глупости камешком ногу борзой собаки из барской своры. Барин заметил это, и его дворовые холопы были принуждены назвать виновника. На следующий день барин назначил охоту. Привели на место охоты и его, раздели догола, обмазали барсучьим жиром, и велели бежать, а вслед за ним со всех свор пустили вдогонку собак, значит, травить его.

Только борзые добегут до него, понюхают и не трогают… Подоспела мать, леском обежала и ухватила его в охапку. Ее оттащили в деревню и опять пустили собак. Он остался жив, а матушка его помешалась, и на третий день умерла. Крепостным мальчиком осознал себя в прежней жизни и доцент Семенов. У него, правда, был очень добрый барин, проживавший в Москве на Никитском бульваре. После смерти барина в феврале 1852 года он, согласно завещанию покойного, получил вольную, 25 рублей ассигнациями, и отправился в свое родное село под Полтавой.

Последнее, что он успел запомнить, это — то, что по дороге он сильно простудился и заболел. О своем необычном путешествии в прошлое доцент Семенов, по натуре сдержанный и молчаливый, особенно не распространялся. Но, однажды, выбрав подходящий момент, подошел к профессору Мерцалову и, взяв с него слово, что он будет молчать, рассказал ему нечто такое, после чего Сергей Сергеевич впервые задумался о таинстве рождения, жизни и смерти. С тех пор, просыпаясь по утрам, профессор каждый раз чувствовал себя с головы до ног рабом жизненной суеты, и утешал себя мыслью о том, что предначертанное судьбою невозможно изменить. Первый сеанс группового регрессивного гипноза оказался последним.

И для этого были веские причины. Дело в том, что вечером в тот же день у тов. Ефремова сильно подскочило давление и его жене даже пришлось вызывать «скорую помощь». Его отвезли в городскую больницу с диагнозом «гипертония», но после более тщательного обследования врачи установили, что он перенес микроинфаркт. Больной не стал скрывать от лечащего врача причину своего сердечного недомогания, и сведения об этом получили нежелательную огласку. Остальные участники научно-практического семинара тоже не молчали, и по университету поползли нехорошие слухи. Главным персонажем этих слухов стал таинственный «черный маг», который прибыл в Новосибирск неизвестно откуда и привез с собой некое учение, которое в отличие от учения других магов на самом деле действует. Компетентные органы, которые только что закрыли дело по поводу антисоветских измышлений аспиранта Сидорова, снова, причем из разных источников, получили информацию, потребовавшую от них повторной проверки деятельности биофизической лаборатории НГУ, и, особенно, проводимых профессором Мерцаловым и доцентом Фишманом «психологических опытов с использованием психотропных средств». Бывший актер Александр Васильевич Волков, задержанный, а затем отпущенный под подписку о невыезде, написал «чистосердечное признание», из которого следовало, что «его недобросовестным образом использовали, с целью скрыть тайное испытание химических препаратов, вызывающих галлюцинации и умственное расстройство».