Проволокло по каким-то кафе, номерам дешевых гостиниц, полутемным зловонным задворкам. И вот, описав траекторию над континентом, он опустился в заросли папоротника, в чужом сказочном лесу.
И все с появлением его неуловимо изменилось.
Звякнул затвор? Кто-то стоит в кустах? Нарушитель вглядывается в струящийся лесной сумрак. Почудилось, слава богу!
Но ощущение опасности редко обманывает человека.
Нарушитель замечен!
И уже старший наряда торопливо докладывает по «сигналке» начальнику заставы. Говорит вполголоса, стоя на коленях в кустах и часто оглядываясь.
3
Застава поднята в ружье!
Со звоном и лязгом разобрав автоматы, тревожная группа сбежала с крыльца и протопала сапогами по хорошо утрамбованной земле двора. Главное — перекрыть нарушителю пути отхода!
Из соседнего колхоза спешит подмога.
Дружину содействия ведет Прасковья Гуляева. Ростом она невелика, но голос у нее зычный, а характер беспокойный, недоверчивый.
Сейчас дружинники закрывают рубеж, чтобы не допустить нарушителя к заливу.
Тревога, будто низовой пожар, раздуваемый ветром, охватывает лес. Какие-то силуэты пронеслись мимо — не то вспугнутые лоси, не то рыси.
Каждым нервом своим ощущает нарушитель: обходят, настигают! Только бы ему добежать до залива! Маску на лицо, ласты на ноги — и нырк под воду, как ящерица. Ищи-свищи!
Но нет, не добежать.
Сквозь сердце иглой продернулся прерывистый, нестерпимо высокий звук. Лай! То лают собаки, брошенные по следу.
Нарушитель бежит, пригнувшись, будто падая с каждым шагом.
Позади него Русь, край удивительных нянькиных сказок. Впереди те же европейские тротуары, дешевый номер, полутемные зловонные задворки. Пусть! Лишь бы жить, жить!
Он прислонился к дереву, повел автоматом. Собака, выскочившая на поляну, с предсмертным визгом покатилась в сторону. Ага!
Он опять кинулся бежать, оглядываясь, стреляя из-под руки.
Справа в зарослях сверкнула вода. Вот оно, спасение!
Лесное озеро! Не очень большое и, вероятно, неглубокое. Ничего! Как-нибудь уместится в нем!
На бегу он вытащил маску. Спрятаться в воде! Переждать погоню! Его не найдут, если вода покроет с головой.
Но он не успел взять в рот загубник и надеть маску. Что-то с силой ударило в спину, как камень, брошенный с размаху. Он упал.
Над ухом раздалось рычание. Вторая собака, догнав его, зубами и когтями рвала резиновый шланг от баллонов.
Нарушитель выпрямился, стряхнул ее, дал короткую очередь.
Потом, бормоча проклятия, швырнул в воду бесполезный акваланг. К черту всё, к черту!
Между соснами в стороне залива уже мелькают быстрые тени.
Он повернул под прямым углом, побежал налегке.
К заливу не пробиться. Задание сорвано! Скорей назад, назад, пока не поздно! Единственный шанс на спасение — там, за полосатыми столбами!
— Уйду, — пробормотал нарушитель, увидев столбы вдали, и тотчас же упал ничком. Цепочка маленьких вихрей взметнулась из-под ног, пробежала в траве. Предупредительный огонь! То тревожная группа залегла в кустах, преграждая нарушителю путь отхода.
Он несколько раз пытался встать. Но очередь из автоматов снова и снова настойчиво укладывала наземь.
— Бросай оружие!
Он метнулся в сторону. Споткнулся, упал. Вскочил, опять упал. Еще прополз несколько шагов, уже не видя ничего, царапая ногтями дерн, роя его лбом. Исчезнуть бы, зарыться в землю!
Не успел подумать, что его избавят от этого труда другие…
Начальник заставы подошел, посмотрел, досадливо крякнул:
— Эх, как же ты его так, Ищенко! Живым надо было. Какой ты всегда неосторожный!
— Та я ж його осторожно, товарищ капитан! — огорченно говорит Ищенко. — Я його по ногам быв. А вин якось-то вывернувся у мэнэ зпид мушки.
Проводник берет за ошейники разъяренных собак. Шерсть на них вздыблена, пасти оскалены.
Фельдшер возится подле двух пограничников, раненных нарушителем. Стрелял-то он хорошо, даже на бегу, этого у него не отнять!
— Прочесать лес! — приказывает начальник заставы. — За транспортом послали?
— Так точно, товарищ капитан!
Мертвеца перевертывают на спину. Вокруг него столпились пограничники и комсомольцы дружины содействия. На них глядит лицо, перекошенное злобной гримасой, серое от пыли.
— Знает его кто-нибудь?
— Никто не знает. Чужой в наших местах человек.
Пограничные люди, столпившись, смотрят на мертвеца — чужого человека. Национальность его так же трудно определить, как и возраст. На нем поношенный черный свитер. Брюки заправлены в сапоги.
И лежит этот чужой человек в приграничном лесу, ожидая своей погребальной телеги. Мухи уже кружат над ним.
4
А тем временем идет планомерное и обстоятельное прочесывание леса.
В лесу уже светло, хотя солнце еще не поднялось.
Пограничники переворошили всю опавшую прошлогоднюю листву, заглянули под каждый куст, не миновали ни одного дупла. И старания их были вознаграждены. Они наткнулись на оболочку надувного шара и лямки к нему.
Это и увело вначале от небольшого лесного озера. Посчитали, что искать больше нечего.
Шар-прыгун был по тем временам новинкой в технике перехода границы. Из Москвы приехала специальная комиссия. Затем, к большому удовольствию заставы, изучение новинки закончилось, и шар со всеми церемониями был препровожден в Музей пограничных войск.
Лишь спустя некоторое время, проводя повторные, еще более тщательные поиски, пограничники остановились и призадумались у лесного озера, на берегу которого топтался нарушитель, отбиваясь от собаки. За каким чертом его понесло сюда?
Вспомнили, что во время первого осмотра леса Кармен, лучшая собака заставы, никак не хотела отойти от озера и яростно лаяла на него.
Глубина была здесь небольшая — немногим более метра.
По дну озера прошлись баграми и выловили маску и ласты, а на пятом или шестом заходе вытащили и баллоны акваланга, которые подкатились под корягу.
Зачем они понадобились нарушителю? Неужели для того лишь, чтобы отлежаться в озере от погони?
Если нарушитель хотел проникнуть в Ленинград, то баллоны, естественно, были ни к чему. Быть может, он собирался пройти по дну заброшенного канала под водой и взорвать шлюзы? Это было единственное мало-мальски правдоподобное объяснение. Но сразу же возникал недоуменный вопрос: какой смысл в этой диверсии? Ведь канал давным-давно не используется по назначению.
В таком положении было дело, когда лейтенант Ластиков прибыл в дивизион, к месту своей службы.
Глава четвертая.
ХОЗЯИН ШХЕР
1
Он сидел перед новым своим комдивом и, отвечая на вопросы, придирчиво приглядывался к нему. В таких случаях осмотр всегда обоюдный.
Конечно, командир дивизиона пограничных кораблей не мог идти в сравнение с Шубиным. Но, по совести, кто бы и мог?..
Все же он был неплох. Невозможно было представить себе, чтобы кто-нибудь разговаривал с ним повышенным или нервным тоном. Спокойствие его было внушительно и немногословно. В некоторых случаях, вероятно, оно даже подавляло.
«Украинец, — подумал Александр. — Украинцы, они спокойные!»
Но дело было не в национальности, а в профессии.
Вероятно, Александр тоже понравился комдиву, потому что тот придвинул к нему раскрытый портсигар.
Молодой лейтенант вежливо отказался.
— Занимаюсь спортом, — пояснил он. — Приходится, знаете ли, беречь сердце.
— Ну да, вы же аквалангист! Мне говорили о вас в Ленинграде. — Он многозначительно посмотрел на Александра. — Я знаю о вашем специальном поручении.
Александр промолчал. Само собой, комдив должен был знать об этом, чтобы направлять его поиски в шхерах.
— Уже представлялись командиру своего корабля?
— Так точно.
— Корабль ваш проходит планово-предупредительный ремонт, — неторопливо продолжал комдив, — закончится он через два дня. За два дня вы управитесь. Надо съездить на заставу к Мурысову.
— Береговая застава?
— Нет, сухопутная. Но несколько дней назад на ее участке убит нарушитель, который нес с собой снаряжение аквалангиста. В связи с этим о вас уже несколько раз запрашивали из отряда.
Александр откашлялся. От волнения горло его пересохло. Нарушитель-аквалангист? Значит, Грибов был прав в своих догадках? Не зря советовал Александру заниматься подводным спортом?
— Куда же шел нарушитель?
— А это и надо установить.
Широкое красивое лицо комдива было по-прежнему спокойным, и Александр решил, что служить с ним будет неплохо.
