Пожал руку Ивану, Тенго, затем уставился на Милославского, ожидая продолжения разговора.
– Я позволю себе предположить, – заговорил Милославский после того, как жестом попросил буфетчицу подать бутылку водки на клюкве, того, что они пили до нашего прихода, – что вы решили, что за ночным нападением на вашу квартиру стою я?
– Примерно так, – кивнул я, не видя смысла что-то скрывать.
– И это стало следствием нашего несколько резкого разговора на Ферме? – задал он следующий вопрос.
– В какой-то степени, – снова кивнул я.
– Я здесь ни при чем, – сказал Милославский. – Вообще. Просто я ожидал чего-то подобного и пытался в меру своих возможностей вас прикрыть. Почему и требовал, чтобы вы остались на Ферме.
Сегодня подобная мысль мне в голову уже приходила, так что впадать в грех неверия я сразу не стал. Может и так. А может и не так, так что пусть дальше убеждает, раз я ему настолько нужен.
– За вами пришли коррумпированные сотрудники горбезопасности. Трое. Занин, Лошаков и Василевич. Все трое погибли на лестнице.
– Кем коррумпированные?
– Организованной преступной группой, которую возглавлял некто Червонцев.
– Так и есть, – неожиданно заговорил Тенго. – Там Червонец в первую руку был, точнее уже не он, а его помощник, Белоярский, слыхал про такого?
– Нет.
– Его из Горбезопасности выгнали года два назад, вот у Червонца и пригрелся, – сказал Тенго, после чего поблагодарил поставившую на стол бутылку и две дополнительные стопки официантку: – Спасибо, милая.
– А ко мне они зачем пришли?
– Точно не успели выяснить, Белоярского вы в зоне отчуждения убили, – ответил Тенго, разливая водку. – Думаем, что тебя во всех их бедах обвинили, решили просто посчитаться.
– Ну, как версия годится, – кивнул я, взяв мгновенно заледеневшую рюмку в пальцы.
– Володь, ты мне тоже не веришь, что ли? – немного возмутился Тенго.
– Тебе верю, не вопрос. Но люди не только врут, они еще и заблуждаются время от времени. Ладно, давай за доверие, – поднял я свой стопарик и чокнулся им с остальными.
«Клюковка» местная была что надо, живой ягоды для нее не пожалели, как раз такую и люблю.
– С моими самолетами что? – неожиданно спросила Настя.
– С самолетами все в порядке, мы даже дополнительную охрану пока аэродрому выделили, – сказал Милославский, отставляя рюмку. – Возвращайтесь и работайте, у города к вам никаких претензий нет. В Горбезопасности внутреннее расследование вовсю идет, арестовали Маленкова, который в ночь нападения оперативным дежурным был, сочли, что он помогал Занину и остальным. Вам даже не грозит там ничего теперь, банда практически полностью выбита или арестована, если кто и уцелел, им уже не до вас.
– Можно ко мне в Захолмье податься, там уже порядок, – добавил Тенго и я отметил выражение «ко мне в Захолмье». Видать, как я и предполагал, все так и вышло, он с дядиными полномочиями туда перебрался.
– Ты теперь там?
– Да, вроде коменданта что-то, – в голосе приятеля сквозило откровенное довольство жизнью.
– Поздравляю, – усмехнулся я. – Так и думал, что этим закончится.
– Володь, возвращайся, – заговорил Иван. – Никто тебя не обманывает, башкой ручаюсь.
Я посмотрел на него. Иван действительно обманывать просто не умеет, не тот характер. И обмануть его не так уж и легко, так что, видимо, вернуться и вправду можно. И это было бы здорово, все сильно бы упростилось. Но все равно не понимаю главного – почему я так важен? Зачем я так нужен Милославскому? Такое впечатление, что вокруг меня весь мир вращается, хотя сам я ни единой предпосылки к этому не вижу. На месте нашего профессора я бы просто послал меня куда подальше со всеми причудами, и дал бы мою работу кому-нибудь другому, послушному и не стреляющему гэбэшников по ночам в подъездах. И именно это мне никак покоя не дает. Если я чего-то не понимаю, мне трудно на это соглашаться.
Милославский перехватил мой взгляд, кивнул каким-то своим мыслям, потом сказал, обращаясь в основном к Насте:
– Никто не будет возражать, если я Владимира Васильевича на минуту в сторонку отведу? Надо сказать ему нечто, что пока является закрытой информацией, касающейся только его.
Никто не возражал. Ну и я не стал. Мы перебрались с Милославским за пустой столик в дальнем углу, что забавно, прихватив с собой туда еще по полной рюмке, которые нам сноровисто наполнил Тенго.
– Я вижу, что вы все же довериться мне не можете, – сказал профессор после того, как мы уселись.
– Трудно доверять тому, кто старается по-максимуму держать тебя подальше от информации, – высказал я именно то, что думал о стиле руководства своего собеседника. – Рано или поздно понимаешь, что надо действовать по-своему, иначе на тебя просто наплюют.
Милославский усмехнулся как-то кривовато, затем сказал:
– На самом деле вся эта… информация, которую я вроде как удерживал, выеденного яйца не стоит.
– В смысле?
– Я все равно не смогу без вас обойтись, так что беспокоиться о том, что когда-то я вас… «кину», или как-то так… не следует. Потому что это невозможно.
Я удивленно уставился на него, ожидая продолжения.
– Я хотел вас удержать на Ферме именно потому, что мне без вас никак. Вы – самый ценный член команды.
– А, ну да, – кивнул я. – Я это заметил, когда катался в Красношахтинск за документами в отдел НКВД. Вы меня тогда всеми силами пытались сберечь. И вторая поездка, водой… как у Христа за пазухой себя ощущал.
– Вторая поездка была вполне безопасной, если глупостей не делать, – ответил Милославский. – А вы бы их делать не стали, так что я не беспокоился. А во время рейда за документами я всего еще не знал. Многого не знал. Потом это изменилось.
– Почему изменилось?
– Мы работаем. Поэтому больше узнаем, – развел он руками.
– И что узнали? И как?
– Да больше по анкетам, тем, что вы заполняли, – сказал Милославский и выложил знакомые мне листы из папки на стол. – Узнаете?
– Ну да.
– Девяносто процентов верных ответов на те вопросы, на которые вы смогли ответить, – достав из той же папки синий граненный карандаш, он поставил галочку возле итоговой цифры. – Десять процентов ошибок заложены были в сами вопросы, для проверки. Проверку вы прошли.
– Что это дает? – озадачился я.
– Надо еще сделать анализ крови сравнительный, мы вроде как придумали технологию, – задумчиво заговорил Милославский, – но выходит так, что мы с вами земляки. – наткнувшись на мой непонимающий взгляд, он объяснил: – Мы из одного слоя действительности. Только мы двое на весь Углегорск и окрестности.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
