Величества. Красивый, не правда ли?
— В самом деле… И тем ценнее он для вас! А футляр похож на тот, что я видел у госпожи Лабан, — Альдо без колебаний взял его в руки.
— Футляры отличались только размерами, оформление у всех было одинаковым.
Открыв его, Морозини практически сразу же положил его обратно на стол. Этот футляр тоже не имел двойного дна.
— Могу ли я теперь узнать, что стало с остававшимися у императрицы веерами?
— Они были самыми красивыми. Их поделили между собой ее сестры и золовка. Принцесса Клементина Наполеон получила один веер, графиня де Лониай, в девичестве эрцгерцогиня Стефания — второй. Третий веер отправили дочери принцессы Луизы, умершей в 1924 году. Еще один веер получила Ее Величество королева Елизавета… И последний веер… Я даже не помню, кому его отдали. Полагаю, решение приняли уже после моего отъезда.
— Возможно, веер был передан одной из принцесс Орлеанских?
— Они только лишь кузины, и потом, которую из них предпочесть? Нет, я действительно ничего больше не знаю. Теперь вы сами видите, что вашему другу лучше отказаться от поисков коллекции императрицы Шарлотты и довольствоваться тем, что он уже имеет. Поверьте, мне искренне жаль!
За обязательной чашечкой кофе разговор продолжился, но говорили теперь уже о разных мелочах. Альдо вернулся в машину и отправился обратно в Париж. Впервые у него возникло очень неприятное чувство, будто он ловит пустоту. Где же искать этот злополучный футляр с двойным дном?
Он плохо представлял себе, как станет просить дозволения у правящей королевы и трех принцесс осмотреть их семейные реликвии. И даже если ему повезет, каким образом он сможет забрать драгоценности? А время уходило, словно вода в песок Три месяца закончатся быстро…
Наиболее простым решением проблемы стала бы публикация оговоренного объявления в газетах. Князь отправился бы на встречу с мошенниками, а люди Ланглуа тайно следили бы за ним. Безумие! Это значило недооценивать врага, который, без сомнения, тоже об этом уже думал. И тогда развязка истории была бы драматической! Его могли убить пли, что еще хуже, взять в заложники и заставить присутствовать при мучениях дорогого ему человека, кто бы это ни был. Его память все еще хранила воспоминания о мерзком смехе гиены…
И тут в голову князя пришла другая мысль. Вобрен попал в ловушку из-за фальшивого ожерелья. Подделку назвал грубой и сам похититель. Но ведь можно изготовить искусный дубликат, который введет в заблуждение не одного эксперта. Для этого необходимо найти мастера, которому Симон Аронов поручил воспроизвести недостающие геммы из пекторали Первосвященника[294]. Альдо не знал ни имени этого человека, ни его местожительства. Но если пойти по этому пути, легче будет выпутаться из сложившейся ситуации. Ведь скорее всего, бессмысленная гонка за веером с вероятностью в девяносто девять процентов окончится ничем. Нужно поскорее расспросить Адальбера, который работал с Хромым из Варшавы задолго до их встречи…
Альдо почувствовал прилив энергии, нажал на акселератор и помчался вперед, стремясь как можно быстрее преодолеть двести километров, отделяющие Валансьен от Парижа. Он останавливался только для того, чтобы заправить автомобиль и выпить чашку кофе.
В восемь часов вечера Морозини остановил машину возле роскошного и строгого здания, в котором жил Адальбер. Стемнело. Альдо поднял голову, увидел освещенное окно кабинета хозяина и понял, что тот дома. Игнорируя лифт, князь поднялся по лестнице на антресоли. Лакированная дверь со сверкающей медной отделкой открылась, и Морозини приветствовал явно обрадованный его приходом Теобальд:
— О! Ваше Сиятельство! Господин Видаль-Пеликорн собирался сесть за стол, но я немедленно поставлю еще один прибор!
В потертой бархатной домашней куртке с брандебурами — петлицами, обшитыми шнуром, — брюках и клетчатых домашних туфлях, с всклокоченными белокурыми волосами, тут же появился Адальбер. Он подхватил Альдо под руку и увел его в кабинет.
— Как съездил?
— В очередной раз впустую, но у меня возникла идея. Но сначала дай мне что-нибудь выпить! Если не считать двух чашек кофе, выпитых в деревенском бистро, с нынешнего утра у меня во рту не было ни капли…
Зная вкусы своего друга, Адальбер налил ему выдержанного коньяка с водой, а затем отвел в столовую, где Теобальд уже успел поставить обещанный дополнительный прибор.
— Сегодня вечером у нас всего лишь мясное жаркое с овощами, — извинился дворецкий.
— Отлично! Это блюдо как раз для того, кто только что проделал долгий путь! И потом это не просто жаркое, а жаркое вашего приготовления!
Наслаждаясь великолепным бульоном с гренками, а затем и различными видами мяса с овощами, из которых кулинар дворецкий соорудил настоящий шедевр, Морозини рассказал о своей короткой поездке и о ее результатах.
— Дела обстоят намного хуже, чем я предполагал, — сказал египтолог. — Это все равно что искать иголку в стоге сена. А что ты придумал?
— Не знаешь ли ты случайно, где и у кого наш друг Симон заказал великолепные копии «Голубой Звезды» и бриллианта Карла Смелого?
— Он никогда мне об этом не говорил! Ты подумал о том, чтобы сделать точную копию этого проклятого ожерелья?
— Абсолютно идентичную копию!
— Мысль неплохая… Но хорошо бы узнать, как именно оно выглядело. Нам известно, что оно состояло из пяти очень крупных изумрудов. Но каждый из них был огранен по-своему, и их соединяли между собой золотые украшения. Ты должен признать, что описание весьма расплывчатое!
— Только не для меня! В моей библиотеке в Венеции есть старая книга об исчезнувших драгоценностях. Она для меня почти как вторая Библия. Там есть все! Описана даже огранка и оттенки камней… Мне остается только съездить за ней.
— И кому ты ее отдашь? Повторяю: я ничего не знаю о том уникальном мастере, который так нам помог. Все, кто входил в круг близких друзей Аронова, были убиты.
— А самому мастеру зачем умирать, если о нем никто ничего не знал?
— Твоя идея все равно может завести нас в тупик, — философски заметил Адальбер, закуривая трубку. Он несколько раз затянулся, а потом спросил:
— Сигару?
— Позже…
— Ты не прав, она способствует размышлениям…
— Тогда кури ее сам вместо этой твоей гренадерской трубки! И, прошу тебя, помолчи хотя бы пару минут…
Но Альдо достаточно было тридцати секунд, после чего он промолвил, размышляя вслух:
— Если есть на земле человек, способный нам помочь, то это лучший друг Симона, единственный хранитель хотя бы части его секретов…
— О ком ты вспомнил?
— Конечно же, о бароне Луи!
— Ротшильде?
— Разумеется. Вспомни! Это же он позволил мне познакомиться в Праге с хозяином
