Читаем без скачивания Инквизиция: Омнибус - Дэн Абнетт

Отводя глаза, он перетасовал колоду, смешав карты, сунул в чехол и завернул обратно.

— Карнелиан охотится за нами. Заговорщики знают, что я их не послушался.

Если карты Жака так быстро успели, похоже, обратиться против него, то можно ли считать божественное прорицание истиной? Или карты вдобавок благоразумно предупреждали его?

— Эти карты прослушиваются, — спросил Гримм, — так ведь, да?

— В этот раз я не слышал, чтобы голос Карнелиана меня дразнил, мой маленький друг. Карты могут просто присматривать за мной. Каждый раз, когда я задаю им вопрос — на который они отвечают! — они считают нужным предупредить меня о нём. У таро Императора своя собственная жизнь.

Какими же силами должен обладать человек-арлекин, чтобы суметь пробраться в чьи-то таро, даже не прикасаясь к ним?

— Понятно, что я не могу совсем без карт. Как ещё мы могли бы нацелиться на это голубое солнце? И уничтожить свои собственные таро не могу. Они привязаны ко мне.

— Именно, босс! Как насчёт сунуть их в стазисный ящик? Это могло бы замедлить Карнелиана.

— Это вряд ли!

— Почему тогда не вытащить карту Арлекина и прострелить в ней дырку? Пусть у нашего друга поболит голова!

Жак вздохнул. Гримм, может быть, и разбирался в определённой степени во всяких там моторах, но в теологических сложностях ему понимания явно не хватало.

— Таро — это единство, это паутина. Нельзя просто вырвать из неё кусок и ждать, что она останется как прежде. Виталий, сколько до прибытия?

— Минут двадцать варп-времени. Потом ещё несколько дней обычного полёта, само собой. Мы будем глубоко внутри Глаза. Там везде может оказаться космический мусор. Отражателям найдётся сверхурочная работа.

Стены содрогнулись: всплеск варпа ударил в корабль, швырнув как сухой лист.

— Я должен сосредоточиться…

Вуали тошнотворных расцветок укрывали пустоту во всех направлениях: отвратительно-яркие, гангренозные и завораживающие, — словно сюда пустили сумасшедшего художника, и тот принялся малевать на холсте космоса калейдоскоп своих безумных, бесформенных кошмаров.

Багряным, желтовато-зелёным, синюшным отливали газовые облака. Здесь была и зелёная жёлчь, и желтуха, и запёкшаяся кровь — клубы газа и пыли будоражили солнца этой области пространства, которую изводило и лихорадило от напора варпа.

Лишь горстка самых близких и самых ярких звёзд тускло просвечивала сквозь прорехи в вуалях, да и то лишь как далёкие маяки сквозь густой туман. Голубое солнце впереди окружал лилово-синий ореол, словно само пространство поразила болезнь. Как оно, собственно, и было.

Теперь, когда «Торментум Малорум» вернулся в реальное пространство, управление на себя взяла Ме’Линди. Виталий Гугол отсыпался в ячейке после напряженной работы в варпе. Гримм колдовал с искусственной гравитацией, вызывая то моменты свинцовой тяжести, то — головокружения. Теперь, когда варпоскопу нечего было показывать, другие экраны и несколько незакрытых иллюминаторов позволяли Ме’Линди и Жаку рассматривать зрелище горячечного бреда снаружи и прощупывать пространство в поисках планет.

«Торментум Малорум» шёл с полной маскировкой и психически экранированный.

Пискнул датчик: экран переключился на дальний обзор.

— Рейдер легиона предателей, — сказал Жак. — Наверняка.

Другой корабль очертаниями напоминал краба. Броневые купола грязно-коричневого сверху и снизу корабля были заляпаны демоническими эмблемами. Две выпирающих клешни наверняка легко могли рвать адамантий. Суставчатые бронированные ноги, покрытые волосками антенн и датчиков, в унисон двигались вперёд-назад так, словно рейдер семенил по космосу в поисках добычи.

Взглянув на оценку масштабов, Жак к ужасу своему понял, что корабль огромен. «Торментум Малорум» на его фоне смотрелся этакой креветкой. Те «ноги», скорее всего, сами по себе были отдельными боевыми кораблями. Не готовились ли они отцепиться от родителя? Жак представил, как ракообразное судно хватает «Торментум», сминает оболочку, его жёсткий рот накрепко присасывается к дыре и выплёвывает в неё беспощадных нечистей.

Ме’Линди погасила все ненужные бортовые системы, включая гравитацию.

— Это что за дела? — завопил оскорблённый до глубины души Гримм из другой крипты.

— Говорим шёпотом! — крикнула она в ответ.

Корабль-краб выдвинул глаза на ножках: наблюдательные блистеры. Жак вызвал защитную ауру. Он внушал, что их корабль нельзя обнаружить. Вливая психические силы в искусственные щиты, пока пот не покатил градом, он думал лишь одно: «Невидимость!».

Корабль-краб продолжал двигаться прочь.

Он перевернулся брюхом в ту сторону, куда направлялся.

— Готовится к прыжку, — шепнула Ме’Линди.

Схлопнулась радужная вспышка — и краб исчез.

Полетел к другой звезде Глаза или вообще покинул Глаз и отправился мародёрствовать.

Жак расслабился и почувствовал приступ голода.

Он поел маринованных сладких мышей, фаршированных трюфелями со Спики, самой яркой звезды в созвездии Девы.

Планета, что повисла под ними несколько дней спустя, была запелёнута в ядовитый хлор, причём датчики корабля диагностировали, что атмосфера пригодна для дыхания.

Здесь имматериум просачивался в прорехи между Хаосом и реальной вселенной, загрязняя видимый спектр фантомными расцветками дурной магии. Отчасти в этом была виновата морось изменчивости, сыплющая сквозь сито между царством гнева и твёрдым миром внизу. И все на борту «Торментум Малорум» смотрели на психические миазмы, под которыми наверняка скрывались ещё более отвратительные виды: красные огоньки на приборной доске сияли, предупреждая о следах демонов.

Здесь, и нигде больше, гидра могла быть задумана и создана изобретательными психобиотехниками.

— Не думаю, что внизу нам встретятся чистокровные люди, — сказал Жак. — Длительное воздействие подобной среды изменит любое живое существо.

Возможно, заговорщики нуждались в тех костяных скульптурах-автоматах как посредниках не только, чтобы явить надлежаще жуткие лица местным обитателям, но и потому, что подобные существа хотя бы не успеют мутировать до того, как исполнят свою задачу?

Жак припомнил, что так и не увидел лиц тайных магистров Гидры, хотя, с другой стороны, никакой скверны он тоже не почувствовал.

— Лишь бы там нашлась хорошая драка, в которой можно поучаствовать, — заявил Гримм, стараясь приободриться. Мир внизу выглядел не очень-то гостеприимно. Если сама маска настолько изуродована болезнью, то какой жуткий лик под ней скрывается?

Жак спросил себя: какую цену же заплатили заговорщики, чтобы заполучить гидру? Если принять на секунду, что члены клики благонравны и просто жестоко заблуждаются. Пошёл бы Хаоса на сотрудничество, чтобы в конце концов уничтожить Хаос?

О да, он мог. Задумка могла бы понравиться отступникам, столь яро ненавидевшим Императора, раз в неё входила его замена. Разве потомки заговорщиков не начнут ссориться и соперничать в последующей борьбе за верховенство? Целый сектор Галактики — под контролем одного заговорщика — может нанести ментальный удар по соседнему сектору. Психическое потрясение будет титаническим. Вспыхнет безумие. Человеческая цивилизация снова погрузится в анархию, разрываемая психической гражданской войной. Подавляющее большинство выживших человеческих особей к тому времени будет носить у себя в голове паразита из варпа — маленькую дверцу для нечистых сил.

Если Император инициировал проект гидры, наверняка он должен был предвидеть такой вариант будущего?

Если только, с ужасом пришёл к выводу Жак, Император сам не повредился умом.

В высшей степени целеустремлённый где-то в одном, но где-то в другом… помешавшийся. Возможно, одна часть разума Императора не знает, что думает и готовит другая.

Жак отогнал эту еретическую мысль, но она не желала уходить.

Что, если верховные магистры заговорщиков тоже знают, что Император медленно сходит с ума — и должен быть любой ценой смещён, заменён? Знание этого должно быть самым страшным секретом мироздания — секретом, который они, возможно, даже не смеют доверить товарищам по заговору. Отсюда и ложь, что Император сам придумал этот план.

Если это ложь.

Если Император ещё жив на самом деле.

И снова Жак спросил себя: возможно ли, что обитателей Глаза обманом заставили отдать орудие разрушения тех самых сил, что питали и искажали их самих? Или по крайней мере обманом заставили их позволить, чтобы гидра была создана здесь — в Глазе Ужаса.

Это был бы поистине мастерский ход.

— Орбитальных мониторов нет, — сообщил Гугол, сверяясь с датчиками, — Спутников нет, боевых платформ нет.