Ведь эти штуки, как ты слышал, от воздуха взрываются в десять раз сильнее, чем от огня! С фейерверками шутки плохи! Они где-то сродни тому, что делают Айз Седай, парень!
— Может быть, – ответил Мэт. – Но Алудра не показалась мне похожей на Айз Седай. Раньше я думал, что часы мастера ал'Вира – тоже дело рук Айз Седай. А потом увидел однажды их крышку открытой, а внутри – уйма металлических деталек. – Припомнив тот случай, – Мэт поежился. Первой застигла его на месте преступления госпожа ал'Вир, а следом за ней сразу явились Мудрая, его отец и мэр, и все они отказывались верить, что он хотел всего лишь одним глазком посмотреть, что там внутри. А я легко мог бы сложить все обратно – Мне кажется, даже Перрин способен был их смастерить, выковав всякие там колесики, пружинки и прочее, чего я не знаю.
— Что было бы, парень, весьма удивительно, – сухо произнес Том. – Любой, даже плохой часовщик – человек весьма богатый. И зарабатывает своим трудом. Но часы обычно не взрываются прямо тебе в лицо!
— И он не взорвется! Теперь это бесполезный мусор! – И Мэт бросил распотрошенный фейерверк в костер, невзирая на крик ужаса, который издал Том. Зернышки сверкнули крохотными вспышками, испустив едкий дым.
— Нет, ты и впрямь решил нас в гроб вогнать! – Нетвердый голос Тома крепчал и звенел по мере продолжения реплики. – Если я решу, что мне надоела жизнь, то по прибытии в Кэймлин отправлюсь в Королевский Дворец и ущипну Моргейз! – Длинные усы менестреля подрагивали. – И впредь не смей больше так делать!
— Но оно же не взорвалось. – Мэт, нахмурившись, глядел в огонь. Он запустил руку в сверток промасленной материи, который лежал за стволом, и вытянул оттуда следующий фейерверк, размером побольше. – Интересно, а почему не бабахнуло?
— Плевать мне, почему не бабахнуло! Не вздумай еще раз так сделать!
Мэт посмотрел на Тома и рассмеялся:
— Кончай трястись. Том. Ничего страшного нет. Не бойся. Я теперь знаю, что у них внутри. По крайней мере, знаю, на что оно похоже, но… Ладно, не кричи. Я больше не буду резать фейерверки. Том. Можно придумать и кое-что поинтереснее.
— Я и не боюсь, ясно тебе, свинопас ты грязноногий! – с подчеркнутым достоинством произнес Том. – Меня трясет от ярости, поскольку мне приходится путешествовать с остолопом, у которого козлиные мозги и который готов укокошить нас обоих только потому, что не думает ни о чем, кроме своего собственного…
— Ха! Костер!
Мэт с Томом переглянулись, так как только теперь услышали приближающийся стук лошадиных копыт. Для обычного честного путника время было слишком позднее. Впрочем, Гвардия Королевы хорошо охраняла дороги вблизи Кэймлина, да и четверо всадников, выехавших в свет костра, не походили на грабителей. Среди них была женщина. Мужчины в длинных плащах, очевидно, были ее слугами, а сама она была миловидна и голубоглаза. Мэт успел рассмотреть золотое колье, серое шелковое платье с просторным капюшоном. Мужчины спешились. Один принял поводья лошади, на которой ехала женщина, другой придержал ей стремя. Направившись к костру и снимая перчатки, женщина улыбнулась Мэту:
— Боюсь, нас застигла в пути ночь, молодой господин, – сказала она, – и я решилась побеспокоить вас, чтобы узнать, как нам доехать до ближайшей гостиницы, если вы можете указать ее.
Мэт заулыбался и начал подниматься. Но не успел он выпрямить ноги, как услышал бормотание одного из мужчин и увидел, что другой вытаскивает из-под плаща взведенный арбалет, заряженный тяжелым болтом.
— Убей его, болван! – закричала женщина, и Мэт швырнул фейерверк в пламя и метнулся к своему посоху. Последовали яркая вспышка и громкий хлопок.
— Айз Седай! – завопил мужчина.
— Это фейерверк, придурок! – крикнула женщина.
А Мэт перекатился по земле и вскочил на ноги уже с посохом в руке; он еще успел увидеть арбалетный болт, торчащий из бревна почти в том месте, где он сидел, и падающего стрелка, из груди которого торчала рукоятка одного из ножей Тома.
Больше он ничего разглядеть не успел, так как двое мужчин бросились мимо костерка к нему, на бегу вытаскивая мечи. Один тут же споткнулся и, выронив меч, начал оседать на камни лицом вниз, пытаясь дотянуться рукой до торчащего из спины ножа. Другой не заметил, как свалился сотоварищ, и продолжил нападение, видимо, рассчитывая, что противнику придется иметь дело с двумя атакующими. И сделал выпад мечом, целя Мэту в живот. Чувствуя почти что презрение к нападавшему, Мэт одним концом посоха ударил его по запястью, выбив меч, а другим с размаху врезал ему по лбу. Глаза мечника закатились, и он мешком рухнул на землю.
Краешком глаза Мэт заметил, что женщина тоже двинулась к нему, и наставил на нее палец, как будто это был кинжал:
— Для воровки ты слишком хорошо одеваешься, женщина! Сядь и сиди, пока я не решу, что с тобой делать, иначе я…
Женщину не меньше, чем Мэта, удивил нож, вдруг блеснувший из темноты и вонзившийся ей в горло. Расцветающим красным цветком полилась кровь. Юноша шагнул было вперед, словно собирался подхватить падающее тело, понимая, впрочем, что это бесполезно. Взвился длинный плащ, укрыв все, кроме лица женщины и рукояти Томова ножа.
— Чтоб тебе сгореть, – пробормотал Мэт. – Чтоб тебе сгореть. Том Меррилин! Зачем женщину? Мы могли бы связать ее и сдать завтра в Кэймлине Королевской Гвардии. Свет! Да пусть бы она ушла! Без троих громил она бы никого не ограбила, а тот единственный, что остался в живых, не один день потратит на то, чтобы научиться смотреть прямо, и несколько месяцев не сможет взяться за меч! Чтоб ты сгорел. Том! Не было никакой нужды убивать ее!
Менестрель, прихрамывая, подошел к лежащей женщине и ногой отбросил ее плащ. Возле ее руки сверкнул кинжал шириной с большой палец Мэта и длиной в две ее ладони.
— Было бы лучше, парень, чтобы я подождал, когда она сунет тебе под ребро вот это? – Том выдернул свой нож и вытер лезвие о плащ покойницы.
Мэт поймал себя на том, что нервно напевает песенку "Она носила маску, лицо под нею пряча", и оборвал себя. Юноша наклонился и надвинул на лицо женщины капюшон ее же плаща.
— Нам лучше отправиться дальше, – сказал он тихо. – Я не намерен объясняться с гвардейцами Королевы, случись тут поблизости патруль.
— Разве это ее одежда? – промолвил Том. – По-моему, нет! Должно
