И прежде всего, мы можем вернуться к вопросу, обсуждавшемуся в начале работы: что за общность образует еврейство? Недавно этому вопросу посвятил особую работу влиятельный в еврейских кругах раввин Адин Штейнзальц. Заголовок этой работы: «Что такое еврей» — мы и переняли в качестве заголовка раздела. Хотя вопрос, сам по себе: не новый — об этом много писали, в том числе и еврейские авторы: что такое еврейство? — нация, религия или некий «дух еврейства»? Как оказалось, вопрос этот очень тонкий, и я не собираюсь предложить на него свой ответ, лишь суммировать некоторые наблюдения, вытекающие из предшествующего исторического обзора.
Приведённые выше исторические очерки позволяют отметить некоторые постоянно встречающиеся черты, которые связываются с еврейством. Так, в книге об «Антисемитизме в древнем мире» С. Я. Лурье отмечает особое свойство еврейского народа (в Античности):
«Он, не имея ни своей территории, ни своего языка, и будучи разбросан по всему миру, тем не менее… остаётся национально-государственным организмом».
Достоевский говорит:
«Нет, такой необыкновенно сильный и энергичный народ, такой беспримерный в мире народ не мог существовать без Status in statu» (т. е. не образуя государство в государстве — И.Ш.).
И Яков Клацкин пишет о «еврейском государственном устройстве»:
«Мы спасли его как переносное государство которое и в диаспоре создаёт нам аналог государственной автономии», «прочная стена, созданная нами, отделяла нас от народа страны, а за стеной жило еврейское государство в миниатюре».
Русский религиозный философ XX в. о. С. Булгаков говорит:
«И самой таинственной из судеб Израиля остаётся именно его единство».
И другой мыслитель того же течения В. Зеньковский:
«Что больше всего поражает в еврействе после рассеяния — это его единственная и исключительная живучесть как национального целого».
«Мировое еврейство…остаётся единым… во внутренних императивах жизни, определяющих особую судьбу, особый путь еврейства».
Всё это лишь разные аспекты наблюдения Гретца о «чудесной взаимосвязи, нерасторжимо соединяющей члены еврейского мира», которое было приведено в самом начале работы.
Естественно, проще всего было попытаться найти объяснение при помощи тех категорий, которые обычно в истории формируют человеческие общности: религии и нации. Например, дореволюционное русское законодательство воспринимало евреев исключительно как религиозную общину («лица иудейского вероисповедания»). Такова же была точка зрения евреев в период увлечения эмансипацией и ассимиляцией: «Мы — просто немцы Моисеева закона» (или англичане, русские и т. д.). Сейчас превалирует другая точка зрения: евреи — это национальность. Так, сионизм в эпоху Герцля и Вейцмана был чисто светским национальным течением. Например, Вейцман говорил (после II мировой войны, в связи с созданием государства Израиль):
«Хотя мы будем уважать верования каждого человека, мы не можем перевести стрелки часов назад, сделав религию основой государства… Религия не должна контролировать деятельность государства».
(Правда, реальность оказалась не соответствующей этой декларации.)
Спор о том, являются ли евреи нацией или объединены религией, имеет и более давнюю историю. Он бросает, например, свет на загадочную раннюю статью Маркса «К еврейскому вопросу». В ней имеется ряд поражающих высказываний, например:
«Химерическая национальность еврея есть национальность купца, вообще денежного человека. Деньги — это ревнивый бог Израиля, перед лицом которого не должно быть никакого другого бога».
Если эти мысли были бы опубликованы сейчас, то Маркс немедленно был бы заклеймён как антисемит.
Видимо, объяснение такой странной ситуации связано с более широким контекстом этой статьи. Она является ответом на две статьи Бруно Бауэра по тому же вопросу. В них Бауэр доказывает, что еврейский вопрос — это вопрос религиозный. Христианское государство, утверждает он, не основывается на принципе равных прав. Евреи должны либо бороться против самих принципов христианского государства, либо довольствоваться местом (и рядом привилегий), им предоставляемым. Они хотят, однако, оставаясь евреями, иметь те же права, что и христиане, то есть требуют для себя особого положения. Для Маркса же была особенно неприемлема концепция, основывающая историю на религиозных принципах, ему необходимо было свести всю ситуацию к экономическим взаимоотношениям евреев и христиан. Ради этого он готов рисовать своих соплеменников самыми чёрными красками и делает даже знаменитое предсказание:
«Как только обществу удастся упразднить эмпирическую сущность еврейства, торгашество и его предпосылки, еврей станет невозможным…»
(Что было так убедительно проверено в России после революции 1917 г.!)
Видимо, ни одна из этих точек зрения, что еврейство — это религия или нация, — не делает всё явление более понятным. Всё, что было в этой работе раньше изложено, приводит, мне кажется, с необходимости к тому, что для понимания требуется соединение обеих точек зрения: еврейство является уникальным сплавом религии и нации. Все недоумения происходили из того, что еврейство пытались вместить в один из известных рядов исторических явлений. Либо говорили: это народ, как греки, римляне, немцы, французы… Но выходило непохоже. Либо, что это религия: как античное язычество, буддизм, индуизм, христианство, ислам. И опять не подходило. Разгадка в том, что это — явление без аналогов в Истории: единственный случай этноцентрической религии и скреплённой религиозным чувством нации, причём оба компонента соединены идеей избранности. Это видно в таком осколке современного еврейства, как Израиль. Более 80% населения считает себя атеистами, а раввинат определяет важнейшие стороны жизни: форму брака, признание гражданства и т. д. Очевидно, ортодоксальный иудаизм признаётся атеистическим населением Израиля необходимым фактором национального сплочения.
Такого сплетения, взаимопроникновения нации и религии не было нигде. Античные греки считали, что их боги — также и боги троянцев. Согласно Гомеру, троянцы поклонялись Зевсу, Аполлону, Афродите. Когда греки соприкоснулись с более широким кругом народов, они исходили из того, что те поклоняются тем же богам, лишь под другими именами. Например, Геродот говорит: «Египтяне поклоняются Дионису, которого они называют Озирисом». Так называемые «мировые религии»: буддизм, христианство, ислам, тем более, обращаются ко всему человечеству. Но если вспомнить такие талмудические изречения (приводимые Эйзенменгером):
«…народы земли не называются людьми, так как их души происходят от нечистого духа, людьми же называются израильтяне, души которых происходят от святого духа Божия».
Рабби Симон бен Иахаи говорит:
«Вы называетесь людьми, другие же народы называются не людьми, но скотами», —
то становится очевидным, что мы имеем дело с каким-то явлением совсем иного плана, чем известные религиозные или национальные группы.
Итак создалась очень устойчивая традиция. Например, известный современный еврейский идеолог М. Гефтер, вспоминая свою молодость, пишет:
«… я не был тогда евреем. Знал, но не ведал. Быть может, отталкивал это знание, но всё же не из страха! Скорее — следуя комплексу Маугли».
То есть: образ человеческого ребёнка среди зверей, совершенно в духе рабби Симона бен Иахаи. Да и Нахум Гольдман спрашивает, в чём защитный механизм, сохранивший еврейство при всех преследованиях? И отвечает:
«Этот механизм может быть описан в нескольких словах; евреи относились к своим преследователям как к низшей расе».
Более того, еврейство не является формальным объединением еврейской национальности и иудаизма. О каких религиозных или национальных корнях можно говорить, например, в связи с евреями, участвовавшими в революции 1917 г.: Троцким, Зиновьевым и т. д.? Так, Литвинов был убеждённым сторонником еврейской ассимиляции и в анкетах писал себя русским, Максимом Максимовичем, хотя от рождения назывался Меер Генох Мовшевич Баллах.
Живущая сейчас в Германии С. Марголина — публицист из «третьей эмиграции» — предлагает пересмотреть этот вопрос:
«Вопрос, который обычно обходится при обсуждении особой роли евреев в советском обществе, несмотря на его центральный характер, таков: правильно ли приписывать еврейскую национальность ассимилированным евреям, не воспринимавшим себя как евреев? Во время революции, когда пришли к власти евреи, оторвавшиеся от еврейства, национально-еврейские мыслители подчёркивали, что революционеры не были „подлинными“ евреями или даже были предателями еврейского народа. Однако, это была защитная мера против обвинений евреев в ответственности за красный террор. Симон Дубнов… считал эти тонкости и подразделения несущественными сравнительно с ненавистью населения. В 1918 г. большевистское ЦК в Смольном в народе называли „еврейским правительством“.
