Читаем без скачивания Встреча выпускников - Дороти Сэйерс

— Маленький рыжий дьяволёнок? Да, конечно. Что с ним стало?

— Водит грузовик в Ридинге, сэр, женился, трое детей. Я говорю Хэкету: «Боже мой! Похоже, что старина стекольщик отбросил копыта», — прошу прощения, сэр, а он говорит: «Проклятье! Вот не повезло!» — А я говорю: «Не стой пнём, может быть он ещё и не скопытился». — Тогда мы…

— Нет, — сказал Уимзи. — Мне кажется, что я был скорее напуган, чем ранен. Неприятное ощущение — быть похороненным заживо.

— Да, сэр! Когда мы нашли вас там на дне этой бошевской землянки, придавленного большой балкой, я сказал Хэкету: «Ну, — говорю я, — по крайней мере он цел». — А он мне: «Спасибо фрицам!» — подразумевая, что если бы не их землянка…

— Да, — сказал Уимзи, — Мне немного повезло. Мы потеряли там бедного мистера Дэнбери.

— Да, сэр. Жалко его. Хороший молодой джентльмен. Видитесь сейчас с капитаном Сидгвиком, сэр?

— О, да. Я только на днях видел его в клубе Беллона. К сожалению, он не очень хорошо себя чувствует сейчас. Получил дозу газа, как вы знаете. Лёгкие сгорели.

— Жаль слышать это, сэр. Помните, как он разволновался по поводу той свиньи…

— Тише, Пэджет. Чем меньше говорить об этой свинье, тем лучше.

— Да, сэр. А приятно было обгладывать её косточки. О! — Пэджет даже облизнулся. — А слышали, что случилось со старшиной Тупом?

— Тупом? Нет, совершенно потерял его из виду. Надеюсь, ничего плохого. Лучший старшина, который когда-либо у меня был.

— Да, он именно таким и был. — Улыбка Пэджета стала шире. — Ну, сэр, он нашёл себе ровню. Немного мелковата, не больше, чем вот такая, но первоклассная!

— Продолжайте, Пэджет. Даже не верится.

— Именно так, сэр. Когда я работал в зоопарке при верблюдах…

— Боже мой, Пэджет!

— Да, сэр, я увидел их там и мы провели вместе весь день. Потом заезжал к ним повидаться. Ну, вот! Она для него как настоящий старшина. Заставляет ходить по струнке. Вы знаете старую песню: «Придира был ростом в шесть футов и три…»

— «А в ней лишь четыре и два!» Так-так! Как мельчают богатыри! Кстати, вы удивитесь, когда я скажу, кого я встретил на днях…

Поток воспоминаний безжалостно захлестнул их, но тут Уимзи, внезапно вспомнив о хороших манерах, принёс извинения Харриет и торопливо ушёл с обещанием как-нибудь возвратиться для другой беседы о прежних временах. Пэджет, всё ещё сияя, закрыл тяжёлые ворота и запер их.

— Да! — сказал Пэджет, — он не очень-то изменился, наш майор. Конечно, тогда он был намного моложе, только что получил звание, но он был хорошим офицером и грозой для нерадивых. И брился первоклассно!

Пэджет, упёршись одной рукой в стену домика, казалось, вновь погрузился в прошедшие годы.

— «А теперь, солдаты, — говорил он, когда мы ожидали атаки, — если вам доведётся предстать перед Создателем, явитесь перед ним с чисто выбритым подбородком». Ого! Мы прозвали его стекольщиком за монокль, но — никакого неуважения. Ни один из нас не допустил бы, чтобы о нём говорили плохо. Там был парень, прибыл к нам из другой части, — здоровенный такой и сквернослов, ну, на это никто не обращал внимания, — по имени Хаггинс. Ну, этот тип вдруг хочет позабавиться и начинает называть майора Маленьким Перси и ещё добавляет оскорбительные эпитеты…

Здесь Пэджет сделал паузу, чтобы подобрать эпитет, пригодный для уха леди, но попытка безнадёжно провалилась, и он повторил:

— Оскорбительные эпитеты, мисс. А я говорю ему, — вы не думайте, это было ещё до того, как я получил нашивки, я ещё был рядовым, так же как Хаггинс — так вот, говорю: «Хорош, парень». А он говорит… Ну, так или иначе, всё кончилось прекрасной дракой на заднем дворе.

— Вот это да! — воскликнула Харриет.

— Да, мисс. В то время мы стояли на отдыхе, и на следующее утро, когда старшина вывел нас на плац, о-о! мы были такой же живописной парочкой, как на семейных портретах. Старшина — это как раз был старшина Туп, который женился, как я уже говорил, — ничего нам не сказал — он знал. И адъютант, он тоже знал и ничего не говорил. И чёрт бы нас побрал, если посреди всего действия мы не видим прогуливающегося майора. Тогда адъютант строит нас в шеренгу, и я стою по стойке смирно, надеясь, что лицо Хаггинса выглядит похуже, чем моё. «Доброе утро», — говорит майор. Адъютант и старшина Туп отвечают ему: «Доброе утро, сэр». Затем он  начинает о чём-то разговаривать со старшиной, и я вижу, как его взгляд пробегает вдоль шеренги. «Старшина!» — внезапно говорит он. «Сэр!» — отвечает старшина. «Что этот человек с собой сделал?» — спрашивает он, имея в виду меня. «Сэр?» — удивлённо восклицает старшина, уставившись на меня так, как будто видит впервые. «Похоже, с ним произошёл серьёзный несчастный случай, — говорит майор. — А что относительно того, другого парня? Неприятно такое видеть. Это не умно. Прикажите им выйти из строя». Старшина отдаёт приказ. «Гм, — говорит майор, — понимаю. — Как имя этого человека?» «Пэджет, сэр», — говорит старшина. «О, — говорит он, — ну, Пэджет, что вы делали, чтобы сотворить с собой такое?» «Запнулся о ведро и упал, сэр», — говорю я, уставившись на него единственным глазом, который ещё мог видеть. «Ведро? — переспросил он. — Очень неудобные штуки, эти вёдра. А тот другой человек, полагаю, наступил на швабру, а, старшина?» «Майор хочет знать, наступили ли вы на швабру?» — спрашивает старшина Туп. «Так тошьно, сэр», — говорит Хаггинс, еле открывая разбитый рот. «Хорошо, — говорит майор, — когда распустите строй, дайте этим двум парням по ведру и по швабре и погоняйте до изнеможения. Это научит их обращаться с таким опасным оружием». «Есть, сэр!» — отвечает старшина Туп. «Продолжайте», — говорит майор. И всё пошло по порядку. А затем Хаггинс мне говорит: «Ты думаешь, он знал?» «Знал? — говорю я, — конечно же знал. Не много найдётся вещей, которые бы он не знал». После этого Хаггинс держал эти эпитеты при себе.

Харриет выразила должное восхищение этим анекдотом, который был рассказан с превеликим удовольствием, и попрощалась с Пэджетом. По каким-то причинам этот случай со шваброй и ведром, казалось, сделал Пэджета рабом Питера на всю жизнь. Мужчины иногда бывают очень странными.

Когда она возвращалась, под арками Холла не было никого, но когда она проходила мимо западной стороны часовни, ей показалось, что она увидела, как нечто тенью перемещается в тёмном проходе в сад преподавателей. Она пошла следом. Её глаза привыкли к полумраку летней ночи, и она смогла увидеть, как какая-то фигура стремительно вышагивала вперед и назад, вперед и назад, и услышала шуршание длинной юбки по траве.

Был только один человек в колледже, который носил этим вечером платье со шлейфом, и это была мисс Хилльярд. Она продолжала ходить по саду в течение полутора часов.

18

Пойдите и скажите этому умнику, моему крестнику, чтобы возвращался домой. Сейчас не сезон, чтобы здесь валять дурака!

— Боже! — воскликнула декан.

Она пристально и с интересом смотрела в окно профессорской, держа в руке чашку с чаем.

— В чём дело? — спросила мисс Аллисон.

— Кто тот невероятно красивый молодой человек?

— Полагаю, жених Флексман, разве нет?

— Красивый молодой человек? — оживилась мисс Пайк. — Мне хочется на него посмотреть. — Она двинулась к окну.

— Не смешите меня, — сказала декан. — Я знаю этого флексмановского Байрона как облупленного. А это пепельный блондин в университетской куртке.

— О, красота! — обрадовалась мисс Пайк. — Аполлон Бельведерский в безупречном фланелевом костюме. Он, кажется, одинок. Замечательно.

Харриет поставила чашку и выбралась из глубин самого большого кресла.

— Возможно, он из группы вон тех игроков в теннис, — высказала догадку мисс Аллисон.

— Жалкие друзья маленького Кука? Что вы, дорогая!

— Так или иначе, к чему всё это волнение? — спросила мисс Хилльярд.

— Красивые молодые люди всегда привлекают внимание, — вздохнула декан.

— Это, — сказала Харриет, взглянув наконец на таинственного юношу через плечо мисс Пайк, — виконт Сейнт-Джордж.

— Ещё один из ваших аристократических друзей? — спросила мисс Бартон.

— Его племянник, — ответила Харриет не совсем впопад.

— О! — сказала мисс Бартон. — Ну, я не понимаю, почему мы должны смотреть на него разинув рот, как какие-нибудь школьницы.

Она подошла к столу, отрезала кусок пирога и бросила быстрый взгляд в более дальнее окно.

Лорд Сейнт-Джордж стоял с небрежным видом собственника здешних мест на углу крыла библиотеки, наблюдая игру в теннис между двумя студентками с голыми спинами и двумя молодыми людьми, рубашки которых выбились из-за пояса. Устав от этого, он прошёлся мимо окон в направлении Квин-Элизабет, окинув глазами группу студенток Шрусбери, растянувшихся под буками, и напоминая молодого султана, осматривающего довольно неперспективных рабынь с Кавказа.