а) Штетин; он лежал при впадении Одры в озеро, образуемое морским заливом. Хотя имя города становится в первый раз исторически известно из "Жизнеописаний" Оттона, но уже тогда он слыл знаменитейшим и древнейшим городом поморской земли. По понятиям того времени, город был очень обширен и многолюден: он вмещал в себе три холма и имел среди жителей девятьсот отцов семейств, не считая жен, детей и множества прочего люда. Окруженный со всех сторон водой и болотами и сильно укрепленный, Штетин был почти неприступен для неприятеля. Как старейший и сильнейший из поморских городов, как средоточие обширной торговой деятельности, наконец — как важный передовой пост, стоявший защитой у входа в страну с севера, Штетин имел первенствующее политическое значение, признавался метрополией земли и матерью прочих городов ее; ему принадлежал почин в общественных делах и решениям его покорялись младшие сверстники.
б) Волын находился на север от Штетина, на острове, расположенном в широком устье Одры. Город был велик, сильно укреплен и многолюден. Значительность населения его видна отчасти из того, что бамбергские проповедники положили на дело крещения два месяца — и все-таки осталось много некрещеных, ходивших за море по торговым делам. Важное значение Волына, как торгового центра страны, побудило кн. Вартислава избрать его стольным городом поморской епископии.
в) Камина — на восток против острова Волына. Город, кажется, образовался из княжьего укрепления и потому считался собственностью князя и был постоянным местом его жительства. Здесь проживали законная жена Вартислава, его семейство и родственники. Оттон оставался в Камине около 50 дней, крестя жителей города и окрестных мест.
г) Клодно. Судя по направлению пути бамбергской миссии, Клодно должно было находиться между Волыном и Колобрегой, на левом берегу реки (Реги?), среди густых лесов. Жители города занимались преимущественно торговлей в чужих землях, спускаясь для этого по реке в море.
д) Неизвестно, как назывался тот обширный и пространный город, обгорелые развалины которого миссионеры встретили за рекой (Регой?) на пути от Волына к Колобреге.
е) Колобрега находилась на морском берегу при устье реки Персанты, на правой ее стороне. Город был по преимуществу торговый. Оттон, придя в него в начале 1125 года, застал его почти пустым, ибо большинство жителей ушло торговать в море, на острова.
ж) Белград — также на правом берегу Персанты, на расстоянии одного дня пути от Колобреги.
За Одрой, в области поморских лютичей, находились следующие города:
з) Дымин — в верховьях реки Пены. Город стоял на границе поморских лютичей и долинцов, а потому имел преимущественно военно-оборонительное значение и был хорошо укреплен.
и) Узноим на острове того же имени. Город, как кажется, был довольно крупным, иначе едва ли Вартислав избрал бы его в 1127 г. местом сейма всех знатных людей поморской земли.
к) Волегощ находился на севере страны поморских лютичей, против острова Узноима, на заливе, образуемом впадением р. Пены в море. По отзыву бамбергских миссионеров — это был богатейший (торговый) город. В нем находилось замечательное святилище Яровита.
л) Гостьков между Дыминым и Узноимом. Значительность города видна отчасти из того, что в нем находилось святилище удивительной величины и художественной отделки. Город вел значительную торговлю.
Таковы главные города поморской земли. Кроме них в наших источниках упоминаются еще: Накла, имевшая сильные укрепления; она была разорена и сожжена Болеславом III в 1121 г.; княжеская крепость Старьград и город гаволян неизвестного наименования. Города Поморья, как и вообще все старинные славянские города — выросли и развились по большей части из небольших защитных городков или религиозно-военных укреплений, под стенами которых ради удобств, защиты и общежития, обосновывалось постоянное население. Крепость, таким образом, образовывала срединное ядро или центр собственно города. В ней обыкновенно помещалось святилище, замок князя, обширные прочные здания, к ним принадлежавшие, и двор; все вместе было обнесено крепкими стенами. Жил ли кто постоянно в этом месте — из источников не видно; но если и жили, то не простые, обыкновенные обыватели, а правительственные лица и городская стража. Вокруг стен крепости располагался город, где жило торговое и ремесленное и вообще все основное население. Город имел улицы, по которым для удобства иногда лежали деревянные помосты; площади, на которых происходили торги и совещания об общественных делах; веча, для последних были устроены особые возвышенные места, вечевые степени, с которых говорили к народу правительственные лица и старейшины. Дома в городе, иногда довольно высокие, были выстроены по большей части из дерева и тесно стояли друг возле друга. Сам город был также обнесен валом или стенами и имел входные ворота. За городом помещалось предместье, где находились различные хозяйственные здания, житницы, амбары и так далее.
Таким образом, поморский город соединял в себе два назначения: он был столько же местом общежития, торговли, религиозным и административно-экономическим центром, сколько и местом защиты.
Пути сообщения. Сообщение между отдельными местностями и частями страны, городами, крепостями и селами — происходило без особых затруднений, равно посредством многих водных путей и сухопутных дорог, по которым могло двигаться одновременно даже значительное количество людей. Миссия следовала из города в город то по рекам и озерам, то по твердому пути; теми же дорогами ходили войска и дружина князя Вартислава и, наконец, войска Болеслава III, разгромившие северное Поморье. Затруднения в путях сообщения замечаются на южной и западной окраинах страны, где на больших пространствах тянулись огромные, еще дикие, девственные леса и болота. Впрочем, так как путь миссионеров и князей был строго определен, от одного города к другому, то и заключение об особенно широком развитии путей сообщения во всем Поморье не может считаться полностью достоверным. Верно только, что важнейшие города и места жительства сообщались между собою легко и свободно. По болотистым топям, заливам и рекам находились мосты, правда, непрочные, но удовлетворявшие первым потребностям сношений.
Занятия населения были довольно разнообразны:
Земледелием, огородничеством и садоводством занималось преимущественно население сельское и жители пригородов. Они возделывали рожь, пшеницу, лён и коноплю, мак и многие другие культуры. Жатвы отличались обилием и производились посредством серпа. Богатство плодовых деревьев приводило бамбергских миссионеров в изумление. Само собою разумеется, что успехи земледелия были не везде одинаковы: они зависели и от характера почвы, неравномерно плодородной, покрытой во многих частях топкими болотами, и от исторических обстоятельств; места, открытые для вражеских набегов, представляли для земледельца мало привлекательности, и потому не могли особенно поощрять и развивать труд его. Земледелие преуспевало только в более счастливых, плодородных и безопасных местностях. Тем не менее, говоря вообще о всем народе, характер занятий его был по преимуществу земледельческий; иначе едва ли бамбергские миссионеры воздали бы такую хвалу земледельческому обилию и богатству страны.
Скотоводство процветало. Среди домашнего скота были: свиньи, овцы и бараны, козы, коровы и быки, составлявшие вьючный скот; особенно славились огромные и сильные кони, ценившиеся очень высоко. Количеством их измерялась сила и могущество знатных людей.
Рыболовство, естественно, было одним из важнейших занятий жителей, сидевших по морским заливам, озерам и рекам. Основным видом рыбы была сельдь, обилие, величина и приятный вкус которой столь положительно засвидетельствованы Сефридом. Кроме сельдей ловилась и иная рыба; об одном большом роде ее (камбала-ромб) миссионеры сохранили почти полубаснословное воспоминание.
Пчеловодство, как особый промысел или занятие, может быть предполагаемо из существования отличных медов, о которых рассказывает Сефрид.
Ремесленные занятия главным образом обнимали предметы первой необходимости: постройку жилых и хозяйственных зданий, речных и морских судов, выделку оружия, домашней утвари, полотна и других тканей для одежд, обуви. Впрочем, как кажется, ремесленная деятельность уже не ограничивалась одним этим, но распространялась и на некоторые предметы роскоши, шитье золотом, художественные скульптурные и живописные работы, литье или ковку из благородных металлов.
Война, или, говоря вернее, пиратство и грабеж принадлежали к обычному промыслу. Знатные, богатые люди, вожди собирали дружины и ходили грабить соседние земли, преимущественно Данию и Польшу. Добыча делилась между участниками похода; часть ее шла в сокровищницы храмов. Пиратством и разбоем занимались очень многие, по крайней мере, о поморянах шла общая молва, как о народе диком, необузданном, привыкшем жить грабежом и войной, беспрестанно разорявшем соседние страны, не щадившем даже своих близких соотечественников.
