Ты в своем праве, — выдает блекло.
Наклоняю голову к плечу. Не играет Заур. Бледный. Сразу какой-то старый стал, в глазах капилляры потрескались…
Так выглядит человек лишенный всего, уничтоженный.
— Ну и стоила игра свеч, Заур, стоило ли терять все, когда я дал тебе столько?
Прикрывает на мгновение глаза, трет лоб, который покрывается испариной.
— Дочь… Эта змея столько лет впрыскивала свой яд, подговаривала, подбивала… — жмурится, растирает грудную клетку. Неожиданно мой враг становится каким-то жалким, слабым. Еще недавний шакал, стал беззащитной псиной.
Хребет у Асада сломан.
— Не верю, что собственная дочь… — в сердцах ударяет кулаком по столу, а затем поднимает на меня тусклые глаза, — Прости меня, сынок, прав ты. Имеешь все права и… наказывай… все уже потеряло смысл… — наконец выдает и падает на стул рядом со мной.
Если у него и сердечный приступ, то это меня мало интересует, поэтому отвечаю совершенно спокойно:
— Не прощу, Заур. Не спущу я тебе ни посягательства на мои земли, ни похищения моей женщины. Если же хоть чем-то навредил… весь твой род с лица земли сотру, никого не пощажу…
— Не трогал, Аслан, цела она…
Внимательно смотрю в лицо своего поверженного врага и выдаю четко:
— Ты ответишь. Заур. Единственное что — жизнью платить не заставлю и то только в том случае, если с Полиной все в порядке…
Глава 42
Полина
Просыпаюсь резко, будто толчок получаю, сразу не понимаю, где нахожусь и что происходит. Быстро осматриваюсь, пока, наконец, не понимаю, что нахожусь в спальне Шаха.
Словно от сердца отлегает. Выдыхаю и на губах рождается улыбка. Все сложно. Ничего непонятно, но здесь, в его особняке, я словно дома… защищенная, ощущение непередаваемое.
Осматриваю свою одежду и понимаю, что на мне легкая комбинация, нежно-розовый шелк приятно холодит кожу. Поднимаюсь и чувствую себя совсем не уставшей, наоборот, не знаю, сколько я проспала, но дурман той гадости, которую я вдохнула, явно рассеялся.
Иду в душ, привожу себя в порядок, расчесываю воронье гнездо на голове.
Совершаю привычные движения, напоминаю себе, что все у меня хорошо, что я… я дома…
Так странно это осознавать, но все же.
Выхожу из ванной, укутанная в большое махровое полотенце, слышу стук и Зухра входит в спальню.
— Вы себя хорошо чувствуете? — интересуется.
— Более чем.
Стреляет в меня взглядом. Явно чувствует себя некомфортно, учитывая последнюю сцену, которая произошла в этом доме.
Да, Зухра всего лишь прислуга, но… мы с ней как-то сблизились, женщина приняла меня с радушием, и то, что она никак не намекнула мне о наличии хозяйки в этом особняке… Хотя разум твердит, что никто бы не пошел против Шаха и не открыл бы мне тайны миллиардера, но все же душа штука иррациональная и внутри меня поселилась какая-то смутная обида на женщину.
— Госпожа, — видимо, чувствует мой настрой, склоняет голову и смотрит в пол, — господин приказал, чтобы вы наведались к врачу для осмотра. Машина будет подана через час.
Киваю. Сама бы пошла к доктору. На всякий случай, чтобы понять, что ничто не повлияло на моего малыша. Особенно та гадость, которую меня заставили вдохнуть.
Зухра держится как-то иначе, словно глаза поднять на меня боится, не хочу расспрашивать о причинах ее поведения, известны они, да и чего уж теперь, поэтому задаю важный вопрос:
— А где Аслан?
— Господин отбыл по делам. Не знаю, когда вернется… После того случая… — осекается, жует губы и, наконец, справляется с эмоциями и выдает, — многое поменялось в особняке и многих людей заменили…
Это ее “заменили” слышится мне как-то иначе, выдает страх.
— Надолго Шах уехал “по делам”? — повторяю фразу экономки.
— Не могу знать, но смею предположить, что да… Госпожа. Будьте уверены — ничто более не потревожит ваш покой… — произносит с почтением и, не разгибаясь, уходит, а у меня зарождаются смутные сомнения.
Видимо, Шах будет разбираться с моими похитителями и вопросами бизнеса.
Отмахиваюсь от страшных мыслей. Не хочу сталкиваться с темной стороной этого мужчины, внезапно вспоминаю свой сон, как лев склонился надо мной…
И что ждать от этого зверя, я не знаю…
Иду в гардеробную. Пока выбираю платье, думаю, что так правильно. Нам обоим нужно остыть. Понять себя.
Я не забыла, как он набросился на меня в вертолете. Как целовал до боли в губах, как трогал остервенело, как пробирался в самые интимные части тела…
Честно говоря, он меня чуть не взял…
Бешеный темперамент, пугающий, он меня наказывал…
Но прежде всего я понимаю, что не переживу подобной агрессивной страсти, нам с малышом нужна нежность.
Поэтому…
Да. Пусть Аслан разбирается со своими врагами, а я попытаюсь осознать, куда именно попала и как с этим всем теперь жить.
То, что Амина была или же все еще является женой Шаха — факт…
Но…
Смотрю на свое отражение в зеркале, замечаю круги под глазами и бледность, кладу руки на животик, немного выпирающий, и произношу уверенно:
— Обо всем этом я подумаю потом…
Взгляд цепляется за телефон, и я беру его с будуара и замечаю множество пропущенных от Тани и мамы…
Быстро жму на вызов и слышу почти крик.
— Ты куда пропала, мать твою за ногу?! Ты со своим олигархом совсем совесть, что ли, потеряла?! Я тебе столько звоню, ты хоть ответь «Танька, не до тебя», чтобы я хоть знала, что тебя твой Шах не завернул в какой-нибудь гарем…
Не дает и слова вставить. На меня летит непробиваемый поток. Молча выслушиваю. Не отвечаю, пока ураган не сходит на нет и Танька не спрашивает обеспокоенно:
— Поль, ты как?
— Теперь все хорошо… — отвечаю тихо.
— Непохоже. Что случилась? Аслан вроде нормальный мужик, он ведь тебя не обижает?
Сильнее пальцами впиваюсь в трубку.
— Он не обижает. Пальцем не трогает.
Танька немного перестает истерить и хрюкает.
— Ну, пальцем и не надо, чтобы трогал, надо, чтобы совсем другим органом непрерывно контактировал… беременным полезно…
Выдыхаю с шумом.
— Ты с мамой моей говорила? — спрашиваю, чтобы понять, как себя вести, и Таня не подводит.
— Звонила, я сказала, что ты укатила на отдых, Интернет не ловит и скоро позвонишь. Не стала стариков твоих расстраивать, ты мне нервы поистрепала — хватит.
— Спасибо, Тань, — всхлипом.
— Ты мне правду говори, что у тебя стряслось?
— Это долго объяснять.
— Боишься за межгород переплатить? — сводит все к шутке.
Улыбаюсь.
— Я лучше тебе при встрече все расскажу, — наконец, проговариваю мысль, которая назрела.
— Ты приедешь? Скоро?
Смотрю на свое отражение и выдыхаю уверенно:
— Да…
