что можешь предать меня!
Аиду хотелось сказать так много. Вспомнить, что он забрал Персефону с позволения Зевса. Объяснить, что супруги — не овцы, чтобы обменивать их по первому желанию, но вдруг отчётливо ощутил себя глупцом, мечущим бисер.
— Со всем уважением, Зевс, — устало сказал Аид, — предал нас ты. По-настоящему только ты нарушил клятву, позволив поколениям полубогов и наследников желать моей смерти, считать её важнейшей целью сонма.
Посейдон погладил подбородок, глядя на братьев, и вставил своё слово в наступившей тишине до того, как Зевс успел прийти в бешенство и разразиться громом и молнией.
— А давайте, вы на этом остановитесь и расскажете мне о жребии подробнее.
Аид и Зевс посмотрели на него с одинаково виноватыми выражениями лиц, так что Лина и Амфитрита удивлённо переглянулись. Гера с самого начала разговора безэмоционально наблюдала за ними и лишь теперь решила вмешаться — она выставила руку вперёд, рассматривая свой длинный красный маникюр со стразами, и сказала, будто бы между прочим.
— Мне кажется, мы собирались обсудить «Протект». Для таких разговоров не очень подходящее время.
— Другого времени может не быть, — Посейдон скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула, — и место самое лучшее. Мы встретились за столом переговоров впервые за столько веков, пора раскрыть старые секреты.
Аид вздохнул и сел обратно, Зевс поступил так же и сразу схватился за бокал вина. Как любой младший брат он предпочитал сваливать всю ответственность на старших, особенно в тех случаях, где это точно могло сойти с рук. Лина чувствовала все перемены настроения Аида, но не знала, чем и как помочь, к тому же ей самой до жути было любопытно узнать, что там случилось со жребием. Аид потёр переносицу.
— Следовало рассказать раньше…
— Вы договорились, да? — почти обиженно спросил Посейдон. — Всё это было простым фарсом, о котором вы не сказали мне? — он горько усмехнулся и покачал головой. — Почему? Потому что мне и так досталось то, что я хотел?
— Потому что у них не было выбора, — по-прежнему изучая свои ногти, встряла Гера. — Ни для кого из присутствующих здесь не будет новостью, если я скажу, что Зевс бы не выдержал трона царства Теней.
Ни взглядом, ни жестом Зевс не показал, что её слова затронули его самолюбие, но нужно было быть законченным идиотом, чтобы не понять, как сильно он разозлился.
Аид прикрыл глаза.
— Всё не так, — он посмотрел Посейдону в глаза. — Я сам выбрал это бремя, по одной известной только нам троим причине. Мне нельзя было оставаться на поверхности, мне нужна была добровольная темница, которая стала бы моим царством и вместилищем силы. Подземный мир был лучшим решением. Ты понимаешь? Так и только так я мог гарантировать защиту вам, сонму и миру…
— Защиту… — медленно проговорил Зевс. — Предавший однажды предаст и вновь. Я тебе не верю! Гея жива? А кто гарантирует, что ты не был в сговоре с Геей? Где доказательство того, что должно произойти, но так и не произошло? Пока я вижу только тебя и выгоду, которая очень логично накладывается на всё, что я знаю о тебе.
Гера невольно бросила укоризненный взгляд на мужа, Посейдон переглянулся с Аидом и вдруг приложил ладонь к столу.
— Я прошу у вас право Верум. Используем древнюю связь, это будет лучшим доказательством.
— Нет… — сказал Зевс.
— Нет! — одновременно с ним воскликнула Гера. — Последний раз, когда вы использовали эту связь, был уничтожен целый город.
Лина взглянула на Амфитриту, но та, очевидно, тоже не знала о праве Верум и не могла ничего ей объяснить.
— Извини, Гера, но мы не можем отказать, — сказал Аид, а потом повернулся к Зевсу. — Ты не можешь отказать и прекрасно об этом знаешь.
Во взгляде Зевса сверкнули молнии, и всё же он не мог не признать, что Аид прав — Посейдон озвучил своё предложение, и братья обязаны были его принять. Связь, что раньше поддерживала их братский союз, давно уже стала камнем преткновения и бременем для всех троих. Может быть, чтобы понять друг друга, им стоило начать с неё?
Зевс поднялся с места, и все остальные последовали за ним — Лина с задержкой, потому что не понимала, что происходит, а спрашивать было неловко. Пришлось повторять за другими. Зевс обвёл всех взглядом, взмахнул рукой, убирая со стола посуду и скатерть, следующий взмах прорисовал на стеклянной поверхности стола символы, соединённые в один витиевато изогнутый круг. Круг имел три крупных узора — как раз по одному на каждого брата — представляющих из себя оливковые ветви, в листьях которых находились символы власти: Трезубец, Скипетр, Молния. Лина с удивлением обнаружила, что, помимо основных, есть ещё три дополнительных: павлин, гребень сирены и цветок, расположенные в соответствии с тремя первыми. Пока она разглядывала рисунок, Посейдон поднял руку раскрытой ладонью вниз, и символ Трезубца в оливковом листе вспыхнул белым светом. Аид нахмурился.
— Это отберёт очень много сил. Хотя бы одно то, что я готов пойти на это, должно тебя убедить, — обратился он к Зевсу.
— Так ты уже передумал? — уточнил Зевс.
Аид поджал губы и выставил руку вперёд. От изображения Трезубца белый свет, словно жидкость, потёк по узорам круга, пока не достиг Скипетра и не заставил его засветиться так же. Теперь только часть круга со стороны Зевса оставалась тёмной, а Зевс медлил.
— Брат, — сказал Посейдон, — нам вдвоём будет сложно удержать печать. Если согласился, действуй!
Зевс не пошевелился. Тогда Лина и Амфитрита переглянулись, а затем обе одновременно подняли руки над своими символами. Когда цветок заполнился белым, Лину будто что-то дёрнуло за солнечное сплетение — такое знакомое чувство — и стало вытягивать божественную силу. Заболела голова. Только секунды спустя она поняла, что то же самое чувствовала, когда впервые встретила Аида в этой жизни, когда неведомая сила притянула её к нему. Гера посмотрела на них, затем на мужа, а после, прикусив губу, тоже подняла руку.
Неактивным оставался только символ Зевса, и ему пришлось принять игру. Медленно, мучительно медленно, он поднял руку и развернул ладонь к столу. Круг замкнулся. Лина почувствовала облегчение, когда белое наполнение круга вдруг покрылось позолотой, поднялось в контурах узора, будто кто-то смазал краску кистью прямо в воздухе, и снова вернулось в прежнее положение. Однако это было ещё не всё. Белые узоры вдруг размножились, сбежали со стола на пол и заполнили собой всё пространство зала, возводя едва заметную белёсую стену вокруг. Посейдон уверенно посмотрел на Зевса.
— Спрашивай!
Зевс встретил его взгляд и повернулся
