не выливать же её на землю?
Труба зовёт
23 кресника 7146 года от с. м. (3 мая 1637 года от Р. Х.)
«И в этом мире я не патриот в выборе средств передвижения. В прошлом никогда не покупал „Таврию“ или „Жигули“ и здесь предпочёл турецкую каторгу отечественному стругу. Спрашивается, как же такую сомнительную личность можно отправлять на изменение истории? – лениво размышлял попаданец, стоя на носу османской кадирги. – Тогда меня смущало качество отечественных автомобилей и отсутствие элементарного комфорта. Сейчас к качеству стругов претензий нет, совершенные, в своём роде, судёнышки. Но вот с комфортом на них дело совсем швах. Постоянно мокрые ноги, регулярное забрызгивание с головы до тех же самых ног… не говоря уже о жуткой болтанке. А здесь сухо и не так качает. Правда, несёт снизу будто из выгребной ямы… слов нет, одни выражения. Однако к запаху дерьма можно привыкнуть, принюхаться, а к холодной воде в излишних количествах… я не морж и оным становиться не собираюсь».
Воняло на каторге действительно очень сильно. Никто никакими удобствами обеспечивать гребцов-рабов у османов не собирался, они весь срок эксплуатации корабля турками испражнялись под себя. Из-под гребных банок дерьмо убиралось только тогда, когда оно начинало мешать грести. Естественно, дерево пропиталось испражнениями, и отвратительный запах доставал новых хозяев корабля, несмотря на попытки молодыков и новиков отскрести доски, избавиться от вони.
Каторга с попаданцем, в составе более чем тридцати отбитых у османов судов и ста пяти «родных» стругов и чаек, двигалась к Темрюку. Правда, за вёслами сидели, большей частью, молодыки, причём скороспелые. Вал беженцев из Малой Руси накрыл не только Сечь, но и Тихий Дон. Ответственный за взятие одного из опорных пунктов османов в Черкесии Татаринов дал знать совету атаманов, что сухопутные работы по осаде этого города завершены, окопы подведены к его стенам. На совете решили испытать в боях как можно больше новичков.
Аркадий вполне мог остаться в Азове. Работы над разработками нового оружия хватило бы ещё не на один век. Но его встревожило состояние Ивана Васюринского. Тот без походов и сражений начал явственно чахнуть. Чего не сделаешь ради друга? Да и личная причина повоевать немного, не слишком рискуя шкурой, у Аркадия была. Проклятый половой вопрос. Делать вид, что его нет, как большинство сечевиков и очень многие донцы, он не умел. Оставалось завести временную жену. Для чего сначала необходимо было приобрести, то есть захватить или купить рабыню.
Казак в представлении современного человека – символ вольной личности. Совсем не случайно. По своему жизненному укладу и по духу они и были поистине вольными людьми. Но приходится признать, при этом были… работорговцами. Не в такой степени, как ногайская или черкесская элита, но, безусловно, людишками на Дону и Сечи торговали. Богатых пленников отпускали за выкуп, что составляло немалую часть дохода от походов. Бедняков продавали тем же самым черкесам или туркам. Как верно отметил один из литературных героев (духовно казакам близкий): «Ничего личного. Это только бизнес». Тех, к кому у казаков были личные претензии, они обычно в живых не оставляли.
Впрочем, даже рабыню (теоретически) в постель против её воли тащить было нельзя. Если казак на Дону хотел в те времена жить с пленницей, то он должен был на ней жениться, объявив об этом публично. Жена автоматически получала статус вольного человека. Правда, в случае развода она снова становилась рабыней. С другой стороны, у неё было много шансов остаться вдовой казака, то есть уже свободной навсегда, если не попадётся тем же татарам или черкесам.
Красавицы стоили дорого, Аркадия жаба задавила тратить столько денег. Поучаствовав во взятии Темрюка, он рассчитывал взять свою долю добычи от ограбления города пленницей. Естественно, лезть на стены города с саблей в зубах он не собирался. Намеревался испытывать новые ракеты с корабля при штурме. По его прикидкам и мнению Ивана, старшинской доли на такое «приобретение» должно было хватить. Сам Васюринский давно обходился без общения с женским полом. На осторожные расспросы попаданца, во время пьянки, естественно, Иван ответил, что от соблазна спасается молитвой: «Аки человек божий».
Аркадий подивился про себя монашескому поведению людей, в остальном так сильно отличающихся от монахов. Но сам вести себя подобным образом не собирался. С искренностью молитв у него, по-прежнему, как-то не складывалось.
* * *
По утверждённому ранее плану штурм должны были начинать с моря, с захваченных у врагов судов, якобы прибывших на помощь осаждённому городу. Разыгрывать спектакль с погонями и понарошными боями (как при взятии Азова) не собирались. Татаринову было точно известно, что жители Темрюка очень ждут скорой помощи из Стамбула. Поэтому, ещё не доплыв до цели, эскадра разделилась. Суда, построенные в Османской империи, продолжили путь к Темрюку, а струги и чайки, взяв мористей, двинулись к следующей вражеской крепости, Тамани. Её, куда хуже укреплённую, наметили захватить следующей.
Казакам на стругах пришлось грести, так как их судёнышки не имели развитого, «продвинутого» парусного вооружения. Ветер ост-норд-ост, вполне приемлемый даже для неповоротливых каракк и галеонов, для них, идущих на зюйд-ост, попутным не был. Зато разнообразные галеры имели латинские паруса и галсами могли ходить довольно круто к ветру. Другой вопрос, что их новые хозяева такое искусство освоили плохо. Корабли то и дело рыскали по ветру, скорость передвижения также вызывала нарекания.
Осаждённые встретили прибытие османской по виду эскадры с превеликим энтузиазмом. Приход флотилии к городу обрадовал многих, немалое число его жителей высыпало встречать избавителей от опасности. Темрюк давно и прочно был привязан к османам работорговлей. Забаррикадированные до этого морские ворота освободили от завалов и широко открыли. Поэтому переодетые в османскую одежду казаки вошли в них как долгожданные и дорогие гости. Восторг и ликование воцарились там. Ненадолго. Проникшие в город под чужой личиной казаки не смогли длительное время сохранять инкогнито. Расчищая дорогу идущим вслед за ними они начали резать встречавших. Быстро и эффективно. Радостные крики сменились воплями боли и ужаса.
Только после этого с кораблей был дан залп запугивающими ракетами. Эффективность его оказалась чрезвычайно высокой. Все, кто находился на стенах, попрыгали вниз. Вероятно, сыграла здесь свою роль неожиданность атаки, не только страшные звуки, издаваемые ракетами. Хотя соскакивать пришлось не с такой уж сумасшедшей высоты, мало кто из спрыгнувших был в состоянии оказывать сопротивление. Тут же последовал и запуск ракет по стенам, защищавшим город с суши. Также очень результативный. Почти без потерь захватив вражеские укрепления, казаки со всех сторон ворвались в город.
Аркадий не мог рассмотреть, что творится в домах и дворах, но имел о происходящем представление. В отличие от
