Читаем без скачивания Тень Земли - Mихаил Ахманов

– Ты, дон, больше таких проводников не нанимай, – заявил Пако, перебираясь на осьминожью спину. – Мало того, что девка, так еще и повернутая! Привезли ее вовремя, сгрузили на пирс, а я и говорю: пожалуй, красавица, в катер, и поедем мы, значит, к дону Железному Кулаку. Поедем, отвечает, только ты мне дай карабин и встань передо мной, чтоб я тебе пулю в лоб всадила, ежели не туда завезешь. Пришлось встать! Ты приказал – со всем уважением.

Но Саймон уже не слушал. Мария, сбросив просторный темный плащ, трепетала в его объятиях, прижималась лицом к груди, гладила шею и щеки; волосы ее пропахли угольной пылью, обломанные ногти царапали Саймона, платье было изорвано, и меж ключицей и плечом темнел синяк – как раз в том месте, куда упирают приклад карабина. Губы ее кривились, слезы текли по лицу, но хватка тонких рук была удивительно крепкой, и Саймон каким-то шестым чувством вдруг понял: ее не сломили, не запугали, и ей не нужны утешения. Скорее – мачете и карабин.

– Мигель… – пробормотала она, глотая слезы, – Пабло… Филин… Каа… Они убили всех! Всех, Дик! Из-за меня! Им была нужна я. Зачем?

Он молча гладил ее локоны, пока Мария не перестала дрожать. Волны шептались вокруг них, разматывая и свивая вновь бурые пряди водорослей, негромко сопел Пако, а его молодцы, сгрудившись у правого борта, переговаривались вполголоса и погромыхивали оружием.

– Ну, дон, – молвил наконец Гробовщик, – это кого я тебе привез? Э? Проводника? Или какую другую забаву?

– Проводника, – подтвердил Саймон. – Это мой персональный проводник.

– Вижу, что персональный. А как с Фортом? Будем мы в него лезть или нет? На катерах-то сотня парней, еще и Сергун с «торпедами» увязался. Я, говорит, с Анаконды шкуру спущу и жилетку пошью. Ну как тут откажешь?

Саймон наклонился, поднял плащ, набросил девушке на плечи.

– Фортом я сам займусь. Так уж случилось, Пако. Но и Сергун не будет в обиде. Плывите на восток, километров тридцать, а как вспыхнет зарево, сворачивайте к берегу. Там – пристань, дыра в земле, в дыре – огонь, а за ней – усадьба. Богатая! Хозяину передавай привет.

– Это кто ж такой будет? – спросил Гробовщик, прищурившись. – Не из главных ли вертухаев?

– Плыви! – Резким движением Саймон швырнул на палубу канат. – А пока плывешь, подумай, не сменить ли ремесло. Близятся суровые времена, друг мой, очень суровые. Ты немолод, и ты при деньгах. Есть и другие прибыльные занятия, кроме разбоя. Скажем, разводить тапиров или пивом торговать, опять же – погребальная контора.

– Наверное, ты прав, дон, – откликнулся Пако, перебираясь на палубу. – Ну, что ж! В суровые времена и на гробах можно неплохо заработать.

Четыре кораблика скрылись в темном море, и Саймон позабыл о них. О них, о Кратерах, о Пако и Сергуне, о доне Гре-горио и прочих донах, об электронном призраке, о космосе и о Земле. Но частица Земли, самая бесценная и дорогая, осталась с ним. Он целовал прядь волос на виске, слушал горячий сбивчивый шепот, укутывал девушку в плащ, грел в ладонях босые ноги. Мир и спокойствие снизошли на Ричарда Сай-мона. Ему казалось, что он и в самом деле стал тенью ветра, незримой, неуязвимой, неощутимой, или превратился в шепчущую стрелу, которая закончила свой смертоносный полет, поразила цель и теперь отдыхает в покое, тишине и теплом бархатистом мраке. Лес войны, поединков и битв отодвинулся в бесконечность, и он пребывал сейчас в землях мира, в Чимаре, на склонах Тисуйю-Амат, рядом с милой и нежной Чией. Руки ее были как два порхающих мотылька, губы – слаще медвяных трав, кожа пахла душистой древесной смолой.

Странные шутки играло с Саймоном время! Прежде оно неслось стремительными скачками или тянулось, как неторопливый верблюжий караван, а теперь повернуло вспять, отсчитывая годы, Месяцы, дни, часы, и вдруг застыло в ту, казалось бы, неповторимую минуту, когда не Ричард Саймон, а Дик Две Руки глядел в ночное небо Тайяхата.

«Все повторяется, – подумал он, – все повторяется, и ничего не проходит бесследно…» Теплое дыхание Марии грело его щеку.

– Куда мы пойдем, Дик? – шепнула она. – Вернемся в Хаос?

– Нет. В Хаосе только могилы.

– Ты… – ее дыхание пресеклось. – Ты был там?

– Да. Похоронил Мигеля и остальных, спел над ними Прощальную Песню и принял посмертный дар.

– Посмертный дар?

– На Тайяхате, когда мужчина-тай готовится уйти в Погребальные Пещеры, он раздает друзьям и близким посмертные дары. Каа был даром моего Учителя, Чочинги. Я рассказывал тебе о нем. – Девушка кивнула, тесней прижимаясь к Саймону. – А этот дар оставлен нам Майклом-Мигелем.

Он потянулся к сумке, вытащил тетрадь, раскрыл ее и прочитал:

Слабеет связь, приходит страх,

Душа охвачена тревогой.

Последний звук, последний взмах

Перед непройденной дорогой…

– Какая же дорога – наша? – спросила Мария, и Саймон, обняв ее, вытянул руку к вершине Синей скалы. Над башнями Форта клубилось радужное облако, и сияние его с каждой минутой было все сильней и сильней.

– Вот эта! Странный и непривычный путь, но ты не должна бояться. Все верно в том, что написал Мигель, все, кроме страха. Пусть страх не коснется тебя.

– Я не боюсь, – прошептала девушка, глядя, как облако наливается золотистым светом, становится плотнее, обретает четкие контуры, превращаясь в огромный, вытянутый к небу эллипсоид. Его сияние было еще неярким и не могло соперничать с Луной, но все же тени на скалистом склоне углубились, сделались отчетливей и резче, темный кустарник у подножия утеса внезапно приобрел серо-зеленый цвет, а по воде пролегла тусклая белесая дорожка. Наверху, на стенах Форта, раздались чуть слышные крики часовых, топот и выстрелы; потом – далекий, но пронзительный вопль сирены.

Мария вздрогнула.

– Дик… Что это, Дик? Пандус, о котором ты говорил? Трансгрессорные врата? Но как мы до них доберемся? Мы тут, внизу… а э т о… э т о – там!

Кивнув на ребристый шар, блестевший на мокрой поверхности валуна, Саймон поднялся, потянул собой Марию.

– Врата откроются здесь. Скоро! Жди.

Эллипсоид становился все тоньше, вытягивался к звездам, будто чудовищный палец гиганта, которым тот хотел сковырнуть с неба луну. Теперь он сиял ярким белым светом, позволявшим разглядеть нависшую над волнами скалу, стены и башни на ее вершине, стальной цветок антенны и крохотные фигурки, метавшиеся вокруг нее. «Что они делают?» – в недоумении подумал Саймон. Далекие вопли сирены смолкли, и в наступившей тишине внезапно и резко прозвучал металлический лязг. Стальной цветок покачнулся, дрогнул и с протяжным скрипом лег на камни парапета.

– Засуетились, крысы. Решили сбить антенну. Думают, поможет.

На губах Саймона играла насмешливая улыбка. Огромный палец в вышине вдруг превратился в спицу, полыхнул на прощанье ослепительным светом и угас.

– О чем ты, Дик? – Мария, сморщившись, прижала к глазам ладошку.

Саймон улыбался во весь рот – уже не насмешливо, а с ликующим победным торжеством, Обхватив талию девушки, он шагнул туда, где тихо гудел и вибрировал маяк.

– О магии и волшебстве, моя милая, о магии и волшебстве. Смотри! – Он заставил ее убрать ладонь. – Сейчас я сделаю так…

Руки его танцевали, творя колдовские пассы, глаза горели.

Басовитое гудение маяка сделалось выше и тоньше, отдаваясь эхом среди прибрежных камней, ребристый шар подернулся дымкой, контуры его смазались, расплылись, будто он медленно, слой за слоем, растворялся в темном неподвижном воздухе. «Кажется, все в порядке», – подумал Саймон, и в то же мгновение мир перед ним озарился алой вспышкой. Она не походила на яростный высверк молнии, сопровождавший работу деструктора; эта завеса светилась ровным и мягким сиянием, набирая тлубину и мощь, удлиняясь и вытягиваясь, но не в обычном пространстве, а в каком-то ином загадочном измерении, где не существовало ни мер, ни расстояний и где один-единственный шаг уносил человека к звездам.

Мария, ахнув, прижалась к спине Саймона. Он чувствовал, как стремительно и неровно бьется ее сердце.

– Слабеет связь, – пробормотал он, – душа охвачена тревогой…

Девушка ответила ему слабой улыбкой. Ее губы дрожали.

Алая завеса исчезла, превратившись в прямой наклонный тоннель. Стены его мерцали багряными отблесками и чуть заметно пульсировали, будто глотка дракона, изготовившегося пожрать добычу; дальний конец тонул в розоватом тумане, а у самых ног лежала ровная поверхность Пандуса. Она казалась вымощенной красными мраморными плитами, без стыков и швов, и будто бы тянулась в бесконечность, но Саймон знал, что надо сделать только один шаг.

Он повернулся к Марии и протянул ей окольцованную браслетом руку.

Частица его сущности ушла. Ничтожная частица, однако вполне сравнимая с теми, что размещались в модуле «Скай» – «Септем-14» и еще в одном, который двигался по околоземной орбите. Небольшая часть, но достаточная, чтобы наблюдать, изучать, говорить с Теплой Каплей и принимать решения. Тонкий ствол, пробудившийся к жизни в огромном дремлющем лесу.