батальон земиголо-латгало-куршских захватчиков перестреляет.
Несколько десятков глаз наблюдают как наши снайперы влезают на настил и на полминуты высовывают головы между заостренных кольев. Я знаю, что расстояние там немаленькое даже для таких стрелков как эта парочка, к тому же темно, а при Мадхукаре нет его бесценного лука. Задание трудное, почти невыполнимое, я пойму, если они откажутся или изгадят дело, но это наш единственный шанс…
— Сможем! — безапелляционно заявляет долговязый стрелок, едва они возвращаются на корабль совета. — Трое там, во дворе засели с этой стороны плетня.
— И как только ты разглядел? — ворчит Сологуб.
— Я чернику торбами жру, оттого зрение днем как у беркута, ночью как у совы, — самодовольно делится секретом своих способностей Невул. — Попаду, не сомневайся! Смуглый тоже попадет.
— Попадете, дальше что?
— Как только стража уснет вечным сном, выждем чутка пока свет костра немного заглохнет и полезем наружу, — спокойно объясняю я.
— Все полезем? — требует уточнения Сологуб.
— Нет, всех нас там сразу выкупят и растопчут. Пойду я, Яромир, Вран и… Стеген.
— Вчетвером на целую рать попрете?
— Я не такой уж и конченый как некоторые полагают, Сологуб. Очень надеюсь, что биться мы не будем.
— А что будем? — прилетает от Врана вопрос по существу.
— Князю Горхиду погребальный костер зажигать пойдем.
— Ну ты сказал, Стяр, он же не помер еще! Да и не собирался вроде когда мы его в последний раз видели.
— Вот именно, что — в последний. Поджарим его высокоблагородию пятки по самые уши.
— Это дурной замысел, Стяр, — Сологуб предостерегающе поднимает ладонь. — Думаешь, Горхид позволит себя заживо сжечь?
— Можешь предложить что-то получше? Давай думай, мы подождем до утра когда они на приступ полезут. К тому же совсем не обязательно его сжигать живьем, подавляющая часть погибших в пожарах сначала задыхается угарным дымом, а уж затем сгорает. Главное напустить в корчму побольше дыма. Крыша там из соломы, значит и задымление будет не хилое и довольно быстрое. Двери подопрем снаружи, чтобы не выпорхнули и пущай там дышат гарью сколько влезет.
— Едва заполыхает у корчмы крыша, туда сбежится вся вонючая Горхидова свора хозяина выручать. Что будешь делать ты?
— Отгонять свору от дверей.
— Ну вот, а говорил биться не будете, — с невеселой усмешкой произносит Сологуб. — Всем нужно идти, иначе толку не будет.
— Все мы даже до корчмы не дойдем, Сологуб, пойми ты, наконец! Заметят большой отряд сразу накинутся. Малым числом вернее доберемся, остановят — скажем, что несем князю дары к пиру. Но, пожалуй, ты прав, я согласен взять с собой еще и Джари, его сабля нам не помешает.
— Ты понимаешь, что ведешь людей на смерть? Доля и так устаралась, чтобы ты вернулся из прошлой своей вылазки, а теперь суешься голой задницей в волчье логовище и думаешь кого-то там напугать.
Упрямство десятника меня неприятно удивляет. Почему нельзя просто поддержать, одобрить, ухватиться за козырный план, пусть и чужой? Ведь своего, более путного все равно ни у кого нет…
— Тут нам тоже смерть, Сологуб, как ни крути, надеюсь, ты тоже это понимаешь, — говорю как можно спокойнее, ибо нервишки начинают пошаливать. — Нужно попробовать добыть нам всем жизнь. Свалим князька, считай — победа, я так думаю. Все зависит от совета, решайте, как совет скажет, так и будет, а я пойду прогуляюсь.
Ухватившись за край борта, ловко спрыгиваю с лодьи. Желают как овцы на заклании — флаг им в руки, все, что мог, я до них донес. Взрослые мужики, должны понять, что мое предложение — это последний шанс на всеобщее спасение. Конечно, нет стопроцентной гарантии на то, что с потерей главнокомандующего, войско неприятеля мигом разбежится и не станет атаковать лодейный двор и сам Полоцк, но деморализующий фактор будет очень сильным, зуб даю…
У костра с готовящемся ужином отзываю в сторонку Младину. Передав деревянную поварешку одной из женщин, легкой, несмотря на тяжелые зимние одежи походкой, она оказывается рядом и я беру ее за руку. Теперь нужно как-то выдавить из себя непростые слова.
— Слушай, Млада, мне сейчас уйти надо, если не вернусь и когда сюда ворвутся чужаки, ты не сопротивляйся, сдавайся в полон, поняла? Я тебя очень прошу: не дерись и не беги, покорись. Тебе и дитю нашему жить надо, а не умирать. Слышишь меня? Может так статься, что я не успею тебя защитить, но сам как-нибудь вывернусь и обязательно найду тебя потом. Ты, главное, живи.
Такого лица у нее я еще не видел. Слез на нем нет, но бледнеет до восковой желтизны, будто померла уже моя Младина, даже всегда живые и яркие глаза тускнеют. Меня она слышит, медленным кивком дает понять, что сделает как я сказал. Я прижимаю ее к груди, быстро целую лоб, горячие веки, прохладные щеки, впервые сознавая, что эта девчонка с начинающим выпирать животиком для меня сейчас дороже всего и всех в любых мирах и измерениях. Если пять минут назад я готов был перемахнуть ограду и идти вершить геройства, то сейчас, вдохнув ее родной запах с богатыми нотками дыма и готовящейся на огне еды, чувствую как тает во мне готовность куда-то идти и уж тем более умирать.
— Вернись, — тихо шепчет мне в грудь и вскидывает полный надежды взгляд. — Вернись!
— Вернусь, обещаю. Я бессмертный, ты же знаешь.
Она осторожно выскальзывает из моих объятий и возвращается к котлу на костре ни разу не обернувшись.
Совет заканчивается вполне ожидаемо, большинство высказалось за проведение диверсионной вылазки в стан врага с задачей прикончить главаря противостоящей партии. Принесший мне эту чудесную весть Стеген аж подпрыгивает от нетерпения, так хочется ему поскорее отправиться за славой.
— Думал они не решаться, — весело подмигивает урман. — Слышишь как смеется мой топор? Сегодня он наделает много вдов!
— Не слышу, — говорю. — Пошли со мной к Яромиру, дел полно.
Времени для подготовки операции предостаточно. По моим прикидкам у нас более трех часов. Первая стража до полуночи самая легкая, спать сильно не хочется и мороз не такой сильный. Будем ждать смены караульных у костров. Поменяются, хворосту подбросят и устроятся на покой у плетня за нашей стеной следить. Вот тут ночь и холод сделают свое дело, притупят бдительность, качество борьбы со сном понизят до нужного нам уровня.
— Яромир, у нас пиво есть?
— Осталось в двух мешках, с десяток остальных пустые, вылакали все, — с явным неудовольствием отвечает мой помощник.
— Приготовь два с пивом. Возьми Юрку и все пустые заполните горючей смесью из моих бочек, смотри лей осторожно да завяжи покрепче, чтобы не
