На последнем месяце беременности Повелительницу не миновали обычные заскоки женщины, ожидающей ребенка, — я развила бурную хозяйственную деятельность. Сначала мне приспичило переставить мебель. Под моим чутким руководством армия слуг перетаскивала кровати, бюро, дубовые тумбочки, шкафчики и топчаны из одного угла в другой. Но как только они устанавливали мебель в указанном порядке, мне приходило в голову новое «гениальное» дизайнерское решение, и все начиналось заново. Та же история со шторами и тюлем… гобеленами, напольными коврами и этажерками с посудой и прочим хламом. Во владениях Дарниэля стоял вселенский стон задерганных и зашуганных мужчин-дроу.
Как только я определилась с интерьером, мне немедленно, согласно обратной логике, потребовалось перекрасить стены. Перекрашивали мы их… раз пять, по-моему… или шесть? Не помню! Выбрав необходимый оттенок, дождавшись окончания покраски и расставив мебель, я энное количество раз приходила к выводу: крашеные стены — неэстетично, и велела затянуть их шелком…
Проковырявшись бог знает сколько с различными образцами драпировок, достав всех поставщиков до самых глубин их внутренних органов (даже не печенок!), я добилась желаемого — нашла единственный и неповторимый оттенок синего с отливом павлиньего пера.
Оглядев полученный результат… заставила лакеев варварски содрать дорогущий шелк со стен, потому что синие обои делали помещение слишком темным, и вообще — ткань на стенах негигиенична и плохо скажется на ребенке…
При виде меня уже резвыми тараканами пряталась под столы и за коврами вся прислуга, все придворные, включая нахальных кавалеров-дроу. А что вы хотите — подумаешь, последним крайне не понравилось стирать вручную занавески и балдахины?! А я виновата, что слуги оказались в то время заняты? Зато быстро приучила их к чистоте. Не для себя же старалась! Апофеозом была попытка запрячь стражей драить в целях той же самой гигиены полы щелоком. Стража позорно бежала с поля боя и носа больше не казала, несмотря на все мои гневные обещания казнить, четвертовать и женить холостых… Не подействовало. Мне передали петицию, в которой ясно говорилось, что лучше быть казненным, четвертованным и женатым, чем иметь дело со мной.
Дарниэль ходил вокруг капризной жены на цыпочках и, безусловно, честно старался удовлетворить любые мои невероятные желания. Когда мне посреди ночи пригорело нажраться соленых огурцов, он беспрекословно самолично отправился на кухню. Принес — и тут же был отослан обратно за персиковым вареньем с красной икрой… Словно легендарный великомученик, ходил он туда множество раз: за свежей выпечкой, соленой рыбой, апельсинами, рассолом, жареной картошкой с луком, пивом, пирожными, морсом и копченой колбасой… Ради меня повара дежурили круглосуточно и проделывали чудеса ловкости, стараясь потрафить ежесекундно меняющимся вкусам Повелительницы. Гонец ежедневно мотался в карьер и обеспечивал нас глиной синей, зеленой и белой, а еще мелом… О-о-о! Как я тогда полюбила его, кто бы знал! Готова была продать золотую казну, все движимое и недвижимое имущество плюс царство дроу до кучи за горсть ароматного, вкусно пахнущего школьного мела брусочками…
Я истерзала Дара до такой степени, что в один отнюдь не прекрасный день пришел конец и его невероятному терпению… С извиняющейся нежной улыбкой Повелитель рванул в кабинет, развивая на ходу сказочную скорость, и со словами:
— Любимая, страна нуждается в чуткой руководящей руке! И мой долг как Повелителя ей в этом не отказывать! — ретировался, устроив там непроходимые баррикады.
Я понимающе покивала и, выждав целую вечность (минут пять), отправилась по его стопам. Дверь оказалась заперта. Постучала. С той стороны меня вежливо спросили:
— Кто там?
Признаваться мне было лень, я в это время чавкала сочным персиком. Постучала еще раз. Ногой.
— Никого нет! — прозвучал наивный ответ.
Ха! Проявив ангельское терпение, я испытала судьбу в третий раз и постучала в дверь нарукавником от рыцарского доспеха. Недолго. Раз десять.
— Все заняты! — поменяли внутри показания.
Но их это не спасло! Потому что, закончив с фруктом, я вспомнила о… фаерболах. Недолго думая повесила в воздухе один и, проявив бездну несвойственного мне милосердия, предупредила смертников:
— Выходим по одному, или взорву эту хрень к кузькиной матери! А ей это не понравится. По себе сужу — матери погромов не любят.
Угроза прошла через дверь, усиленная рупором, наспех смастряченным из слегка погнутого нарукавника, и дошла до места назначения. Оформившись в мужских умах (я не сомневалась в наличии там многих перебежчиков), побродила немного, побаловалась цветным граффити, красочно нарисовав картину разрухи, и легкомысленно свалила.
— Какая стервь испоганила мою любимую салфетку? — меланхолично вопросила Повелительница, окидывая ищущим взором окрестности и не решаясь вытереться о чистую занавесь.
Спрашивается, кто виноват? Мужчины! Кто сейчас будет страдать долго и мучительно?
Как говорится: была бы водочка, а повод мы найдем! В смысле главное — найти подопытны… подопечных, а в чем их обвинить — беременная женщина найдет всегда!
— Ну, горемычные, стройтесь по росту и сушите сухари. — Прикрикнула, нагнетая угрозу: — Айлонор, я про тебя в первую очередь!
В ответ — тишина. «Обком закрыт, все ушли на фронт».
Терпение меня не покидало, зато покинул нарукавник. Он чуть-чуть не попал в цель. Я не расстроилась. Рядом со мной был практически целый рыцарский доспех, а я с детства обожала играть в конструктор.
В процессе разборки и последующего тюнинга новейшей модели я придала изделию местных оружейников весьма кокетливый и оригинальный вид. Для начала покрасила доспехи в нежно-розовый цвет. Потом притушила розовое сияние обильными белыми кружевами, обшитыми мелкими жемчужинами. Поверху наклеила блесток, полирнула изделие стразиками… Блеск! Борис Моисеев и Сергей Пенкин умрут от зависти! (Зато в следующий раз мужички будут услужливо прибегать до того, как я стану ломиться в дверь! Или я им сабли с алебардами тоже протюнингую. Тем же манером.)
Погремев для острастки железяками и впечатлив окопавшихся кабинетчиков, я приготовилась терпеливо ждать.
Билась об окно занудно жужжащая муха, из-за угла в пятый раз выглядывал и сразу прятался вихрастый перепуганный оруженосец Повелителя, который не успел укрыться со старшими товарищами в «священной обители». Тягучее время словно замедлило свой бег, вяло наблюдая за мушиными крыльями.
Но тут неожиданно вмешалась сама природа. Меня согнуло болезненной судорогой начинающихся родовых схваток.
