Я глубоко вздохнула. Я не планировала говорить ничего подобного и все же знала, что закончила.
Глаза королевы были полузакрыты, словно она спала.
— И что, испа, — медленно произнесла она. — Что это означает?
Я закрыла глаза.
— Опасность, — ответила я. — Опасность для вашего ребенка и наших стран.
Она поднялась. Я слышала, как разошлась вода, открыла глаза и увидела, что Земия стоит и смотрит на меня. Вся темная, с мокрыми выступающими мышцами.
— Какое прозрение, — прошипела она. — Опасность, правда? Оставь меня, — громко сказала она. — Возвращайся к своему учителю и любовнику и скажи, что я тебе не поверила; скажи ему, как благодарна, что я не позвала мужа. Джаменда! Селви!
Джаменда вошла немедленно.
— Я желаю одеться, — сказала Земия, — а испа Нола уходит.
Джаменда подняла с пола длинное желтое платье. Она не смотрела на меня, как и Земия. Смотрела только Селви, появившаяся в дверном проеме. Ее глаза были широко раскрыты, руки мяли юбку.
— Простите, королева, — сказала я. Наконец, слова правды. Я повернулась и пошла к двери. «Иди, Селви, — думала я. — Иди к Земии». Но она последовала за мной.
— Госпожа Нола, — зашептала она. — Мне жаль, что она с вами так говорила. — Она все еще крутила юбку. Костяшки пальцев побелели. Синие глаза метались от меня к двери ванной комнаты. «Пожалуйста, — подумала я. — Иди, иди». Я не смотрела на полку, но чувствовала кости Мамбуры, как огонь на спине.
— Госпожа… — начала девушка, и в этот момент ее громко окликнула королева. Селви кивнула мне и поспешила в ванную комнату. Она закрыла двойные двери, и в эту секунду я ясно увидела ее лицо. Веснушки напомнили мне о Грасни. Потом я повернулась, сделала четыре шага и протянула руку. Схватила с полки браслет и плотно обернула вокруг кисти под свободным рукавом. Открыла дверь в коридор и как можно тише закрыла ее за собой.
Потом я побежала. Стояло раннее утро, в коридорах башни никого не было, кроме нескольких слуг и стражников. Увидев их, я слегка замедлила ход и улыбнулась. Все они улыбнулись в ответ, некоторые поклонились. Один мальчик с всклокоченными волосами и сонными глазами споткнулся и покраснел. Пройдя мимо, я добежала до выхода, спустилась по длинной лестнице во двор и бросилась к кухонным зданиям и крошечным комнатушкам.
У лестницы в коридор мне пришлось остановиться. Передо мной были ряды одинаковых занавесок. Слышались чьи-то приглушенные голоса, но никого не было видно. Я подошла к нужной занавеске (шаги были тихими, дыхание — шумным), отвела ее и заглянула в комнату. Вышитая сумка висела на крючке. Я посмотрела по сторонам, а потом скользнула внутрь.
Я сняла браслет. Кости висели на тонкой нити с узлами на концах. Мне понадобилось несколько минут, чтобы оторвать один из узелков: потные пальцы скользили, я то и дело ранила кожу под ногтями и слизывала кровь. «Уходи, — думала я, — бери всё и уходи, в этом нет нужды — Телдару спрячет кости, и тебя никто не обвинит». Но таков был мой план, его умная часть. В любом случае, теперь это стало чем-то большим, чем просто планом — историей, которую я должна была продолжать. Поэтому я рвала узел, слизывала кровь с металлическим привкусом и, наконец, справилась.
Кости рассыпались по матрасу Селви. Теперь они больше не напоминали бусины — мертвые и маленькие, они напоминали кошачьи останки. «Телдару, — подумала я, — из этого тебе никогда не воссоздать героя». Самые большие я спрятала в мешочек на поясе. Самые маленькие (я взяла четыре) зажала в кулаке. Открыла вышитую сумку и высыпала их туда. (Внутри были другие вещи, но их я не смотрела). Нить я оставила так, чтобы она наполовину свисала из сумки, зацепив ее конец за старую синюю ленту. Еще миг я осматривала сумку. Снаружи послышался крик, звук бегущих ног, и я вернулась к занавеске.
У подножия лестницы, наклонив головы, стояли две девушки. Они разговаривали, и у меня не было времени ждать, пока они уйдут. Это была не Селви, не Джаменда и не Лейлен, но я все равно напряглась. Они заметили меня, когда я была в шаге от них, и выпрямились, произнеся мое имя. Я кивнула. Мне хотелось что-то сказать, как-то объяснить свое присутствие, но я промолчала. Я улыбнулась, словно говоря, что я спешу, и у меня нет времени на объяснения. Да в них и не было нужды: я — госпожа Нола, которая вещала о своих видениях на холме Раниора. Даже если одна из девушек вспомнит, что я была здесь перед тем, как у Селви обнаружили королевский браслет, это бы не имело значения ни для них, ни для кого-то еще. Поэтому я просто улыбнулась и прошла к лестнице.
Небеса над башней были бледно-серыми, но коридоры все еще оставались темны. Я миновала свою комнату и подошла к двери Телдару. Она была не заперта и никогда не запиралась, хотя я слышала, как Халдрин ругал его за это. Пройдя мимо деревянного стола и стульев, я оказалась в его спальне. Ставни были открыты, и я отчетливо его видела. Он лежал на спине, закинув руки за голову. Живот был накрыт простыней (бедра выступали двумя мягкими холмами). Грудь обнажена. Лицо и руки были золотистыми, остальное бледным.
На полу у постели, между старых кожаных ботинок, лежал крошечный нож с драгоценными камнями.
«Возьми нож. Вонзи ему в сердце. Он сказал, что проклятье останется, если он умрет, но может, он солгал, может, оно умрет вместе с ним».
«Нет — все, что он говорил о проклятии, правда. Если ты его убьешь, проклятие не исчезнет. И что тогда? Ты не сможешь сказать правду и уйти отсюда. Твой Путь навсегда будет испорчен».
«Ты трусиха».
«Должен быть иной способ».
Я глубоко и тихо вздохнула. Подняла юбки и забралась на кровать. Когда он открыл глаза, я была над ним, едва касаясь бедрами его боков. Он не шевелился. Я склонилась, усевшись на него верхом. Открыла мешочек, подняла его, наблюдая за тем, как концентрируется его черный взгляд. Взяла кончик мешка, и кости высыпались ему на грудь. Я коснулась губами его губ.
— Вот, — сказала я. — И что теперь?
Глава 35
Он заставил меня ждать еще три дня.
— Ты молодец, — сказал он в тот первый день, через несколько часов после того, как я высыпала кости на его обнаженную грудь. — Просто молодчина. Посмотрим, что выйдет из твоего умного плана.
— Что значит — выйдет? — Мы стояли под деревом во дворе провидцев. Помню, я очень устала: сразу после того, как я украла браслет, ко мне обратилось четверо с просьбой о прорицании. После холма Раниора я стала очень популярна, и это было тяжело, потрясающе и ужасно. Столько истинных видений, столько слов лжи, и Иной мир, мерцающий, словно туман, боковым зрением.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
