Ну конечно же! Череп! И как я сразу не додумался… Единственный способ попасть в Ад — это умереть, не так ли? Ну что, Лимп, рискнем? А то я уже давно не умирал… Пару месяцев как последний раз…
***
И вот я в Аду! Молодец! Способ, действительно, гениальный. Садишься на лодку, отталкиваешься от берега, набираешь скорость, а за пару метров до Ада вызываешь остановку сердца и клиническую смерть. Адские механизмы работают, вычисляют, что освободилась еще одна душа грешника, и обходным односторонним маршрутом затягивают меня вовнутрь. Тем самым маршрутом, как сюда все остальные души попадают — не через астральную границу, а напрямую. Оказываюсь я, правда, к большому сожалению в распределителе, он же замок. Но моя душа — это вам не душа неграмотного крестьянина или длинноногой блондинки. Моя душа — душа мага шестого уровня, из замка я быстро вырываюсь и лечу на запад, в сторону реки. Лечу быстро — и как раз в этому времени лодка с моим телом успевает астральную границу пересечь. Смерть моя была клинической, но все жизненные органы целы и здоровы, и потому душа без проблем занимает свое привычное место, и я опять живой. Первый живой за многие тысячи лет, ступивший на земли Ада. Наверно.
Честно говоря — повезло. В этом «гениальном» плане слабых мест более чем достаточно. Например, я мог не попасть в местный ад, а если бы и попал — то не факт, что оперативно. Повезло — адская канцелярия отработала, как часы, определив во мне грешника и доставив в нужное место. Я мог, другой пример, оказаться в плену чертей — мне повезло, что грешников тут держало не магическое заклинание, а осознание ими собственной вины. Им сказали — вы виноваты, варитесь в котле. Они побесились, побились астральной головой об астральную границу, и, понурые, вернулись назад, в свой котел. Мол, все равно выхода другого нет… А мог я не найти свое тело, могла лодка не набрать достаточную скорость и застрять посреди Реки Смерти, мог я, по возвращению в свое тело, выяснить, что летальные изменения уже произошли, и сердечная мышца не проявляет особого желания сокращаться. Могла еще быть сотня разных неувязок.
К счастью — ничего подобного не произошло, все обошлось. Некоторые люди, потом, пост фактум, после того, как что-то случилось, начинают трястись, понимая, какой опасности на самом деле они только что подверглись… Я их совершенно не понимаю. Лично я всегда заранее оцениваю все возможные последствия, а боятся потом, когда все уже закончилось благополучно — редкая глупость.
Да и, признаться, подстраховка у меня была… Поручил я Лимпу «Вершитель», и если бы что-то пошло не так… Нашелся бы в кустах нужный рояль, и все бы в любом случае закончилось благополучно. К счастью, на этот раз помощь древнего артефакта опять не понадобилась.
***
— Что значит ушел, Бил! Как он мог уйти!
— Ногами, Бесс, ногами. Или ты сомневаешься, что ходят ногами?
— Но это полностью рушит все наши планы! Бил, он не должен был…
— Это ты мне? Ты мне рассказываешь, что он должен был, а что нет?
— Но ведь наш план…
— Не план, Бесс. Я никогда не говорил, что у меня есть определенный план — я просто знаю, что должно произойти, и делаю так, чтоб оно случилось. Все идет нормально, Бесс. Ничего экстраординарного не произошло.
— Бил…
— Да, Марьян. Ты тоже хочешь что-то спросить?
— Да, Бил… Я понимаю, ты действительно гениальный стратег…
— Я бы попросил без лишней лести. Ты знаешь — я это не люблю.
— Хорошо, Бил… Но ты ж помнишь — когда я, ты, Бесс и Валерия в прошлый раз собрались для того, чтоб обсудить план… Ты же сам говорил — пришелец должен быть постоянно под нашим надзором, мы должны идти по его следам, а тут… Он один, в аду, а мы тут, в Далекой стране, не знаем, что он задумал, не можем никак его проконтролировать…
— Марьян! Все нормально. Он сделает то, что он должен сделать — уж можешь мне поверить.
— Да откуда ты знаешь!
— Филин Бесс, не кричи на отца!
— Лера, но откуда Бил может быть так уверен…
— Мой отец никогда не ошибается, и если он говорит…
— Лера, Бесс, Марьяна — успокойтесь. Я ошибался, и не раз, но только не в этом случае. Сейчас я действительно знаю, что наше вмешательство не понадобится — Михаил и сам справится.
— Но как, Бил! Он ведь даже не знает, что он должен сделать, и…
— А ты знаешь, Бесс?
— Ну да, ты говорил… — уверенности в голосе некроманта заметно поубавилось.
— Я говорил? И это все? Ты ориентируешься в ситуации только потому, что поверил мне на слово, да?
— Но ведь ты же сказал… — уверенность исчезла окончательно
— Да, ты прав — я так сказал. Единственный наш, человеческий, шанс уцелеть в той кровавой бойне, что скоро запылает по всему миру — это столкнуть между собой ад и Черноречье. Ни ту, ни другую силу не в силах человеческих остановить — я имел с ними дело, я тоже был в аду. Дальняя страна только думает, что она сдерживает адские войска — когда начнется война, дай бог ей простоять несколько месяцев. Скорее всего она падет за недели, а прочие страны живых будут покорены адом, даже не успев оказать сопротивление. Эту силу невозможно остановить! Михаил должен сам это понять — и он поймет это.
— Но ведь все равно ад столкнется с Черноречьем…
— Да, Лера, столкнется. Потом. Когда земли людей будут лежать в руинах — вот тогда и начнется реванш адских сил, Падший бросит вызов Владыке, и на прахе былого пройдет последняя битва между злом и еще большим злом… Но кто бы ни победил — людей к тому времени в мире уже не будет. Мы не можем этого допустить — мы должны столкнуть эти силы раньше, чем они огнем и мечом пройдутся по нашим странам.
— И вся надежда на Михаила? Который даже не представляет…
— Да, Бесс. Он действительно не представляет, что происходит — и так и надо. Он не верит чужим ответам — он будет искать свои. И он их найдет. Он поможет нам, потому, что только так он сможет вернуться домой.
— Но ты ж говорил, что его мир навсегда закрыт, и покинуть…
— Да, Марьяна. Он не сможет никогда покинуть наш мир — но он об этом не знает. Он должен думать, что заклинание титана способно открыть проход между мирами и подарить дорогу домой — он еще не понял, что там, у себя дома, он умер, и этот мир теперь его новый дом.
— Бил, ты бы лучше помолчал о таком… — Бесс скосил глазами в сторону сидящего в уголке зыкруда, занятого своей дубиной и не обращающего ни малейшего внимания на беседу четырех.
— Ты плохо знаешь зыкрудов, — покачал головой старый воин, — Они не люди — ни один зыкруд никогда не будет сидеть в стороне и вслушиваться в беседу, они не умеют притворяться или плести интриги. Зыкруды — дикари, они знают привязанность, они умеют думать и говорить, но притворяться или обманывать им не дано. Пока мы напрямую не обратимся к нему, он не будет вслушиваться в наш разговор.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
