Сама Джоан тоже пока не помышляла о замужестве. Но однажды в один из зимних вечеров, в день своего семнадцатилетия, она встретила человека, один единственный взгляд которого сразу ее заворожил. Этот человек не был в числе приглашенных, он случайно оказался в доме — принес отцу какой-то срочный пакет. Джоан встретилась с ним в вестибюле, куда вышла охладиться после танцев и поправить волосы. Этот человек, мелкий служащий в компании ее отца, не походил ни на кого из прежних знакомых мисс Россет. Он затмил всех тех, кто гораздо лучше одевался и по происхождению стоял на десять ступенек выше. Он был загадочно-красив и чем-то притягивал к себе, не так, как влечет тонкий запах незнакомых духов, а так, как манят непонятные звуки в ночи, как влекут входы темных пещер и неоткрытые земли. Она постаралась завладеть его вниманием, и он ответил холодноватой вежливостью, едва ли не на грани приличия. У него была необычная внешность и неизвестный девушке акцент: по-видимому, молодой человек не являлся коренным американцем. Джоан заговорила с ним, сказала, что у нее день рождения, и предложила выпить бокал шампанского. С удивлением глядя на хорошенькую девушку в белом шелковом платье и золотых украшениях, он попытался отказаться, но она настаивала. Сама сбегала наверх, принесла два бокала и блюдце с пирожными… Она болтала с ним, присев на край дивана, она не видела и не слышала ничего вокруг, не помнила ни об отце, ни о трех десятках гостей, толпившихся в гостиной; перед нею был только он — человек, внезапно возникший в ее жизни всего на один вечер, после чего исчезнет, вероятно, навсегда. Сердце Джоан дрогнуло, и она поклялась себе не допустить этого. Она пригласила бы незнакомца в гостиную, представила гостям, танцевала и говорила бы только с ним, но знала, что это невозможно. Он не согласится, да и отец вспылит, если узнает, что она беседует, как с равным, с каким-то ничтожеством, хотя этот юноша держался так, словно был выше по рождению и уму их всех вместе взятых — и Джоан, и Джона Россета, и гостей.
Остаток вечера девушка провела в лихорадочном волнении и затаенной печали, а пару часов спустя, забравшись в свою постель, наконец поняла, что безумно влюбилась.
На следующее утро Джоан, ничего не сказав отцу, принялась выяснять, где можно найти Лоренса Пакарда — этим именем назвался вчерашний таинственный незнакомец. Он действительно работал в компании отца, в отделе, занимающемся перепиской с иностранными фирмами. Через неделю девушка отыскала его имя в списке постояльцев второклассной гостиницы и солнечным утром, собрав все свое мужество, отправилась с визитом. Ошеломленный неожиданным вторжением, молодой человек не знал, что и сказать, но никакой радости с его стороны Джоан не заметила. Они немного поболтали за чашкой кофе в ресторанчике за углом. Джоан старалась вытянуть из Лоренса что-нибудь о его происхождении, но молодой человек отвечал уклончиво. Он был беден, не имел никаких связей и до недавнего времени перебивался случайными заработками. Услышав об этом, Джоан недвусмысленно намекнула о своих возможностях (все-таки она дочь главы компании!), что вызвало у собеседника ироническую улыбку. Девушка видела отсутствие интереса к своей персоне, но решила не сдаваться. Ею двигала любовь и отчасти самомнение. Разве она не хорошенькая? К тому же дочь состоятельного уважаемого человека, тогда как он… Но смотреть на него свысока Джоан не могла, да, похоже, никто не мог, точнее, Лоренс никому такого не позволял. Сила его взгляда казалась непревзойденной. При этом он не производил впечатления человека высокомерного, а, скорее, несколько отстраненного от окружающего мира. Он на все и на всех смотрел не свысока, а как бы со стороны. Джоан ощущала исходивший от него магнетизм, даже когда он молчал и не делал ничего. Девушке так и не удалось ничего узнать о его увлечениях и образе жизни — Лоренс всякий раз незаметно уходил от ответа. Он, очевидно, желал, чтобы эта встреча стала последней и Джоан оставила его в покое, но она не собиралась этого делать.
Девушка могла бы одолжить ему денег, попытаться помочь в продвижении по службе, но ему не были нужны ее подачки. Она узнала, что он, оказывается, гораздо образованнее ее. Джоан спросила, чем он занимается на службе, и Лоренс ответил: «Перевожу иностранную корреспонденцию». «Вы что, знаете языки?»— Она была сильно удивлена. «Да, — сказал Лоренс, — французский, немецкий, испанский». — «Вы учились в университете?!» — «Нет, это было домашнее образование».
Во всех отношениях он был человеком-загадкой. Джоан беззастенчиво преследовала его. Понимая это, мучилась от стыда, но ничего не могла с собой поделать. Всякий раз, возвращаясь домой, давала себе слово больше не ездить к Лоренсу и всегда нарушала обещание. Лоренс никогда не искал встреч с Джоан, это делала только она. Она, порядочная девушка из хорошей семьи! Боясь отца, Джоан придумывала разные предлоги для ухода из дома, чем еще больше осложняла свою жизнь. Между тем ее любовь к Лоренсу становилась все нестерпимее, все сильнее… Джоан сделала все, чтобы его соблазнить. Ясно дала понять, что готова пожертвовать своей добродетелью ради любви, надевала слишком открытые платья, сама без приглашения входила в его спальню — словом, вела себя как… После Джоан всегда было стыдно вспоминать о том, как она себя вела. Стремясь заполучить Лоренса любой ценой, не дорожила честью, как было должно девушке такого положения и круга, и в конце концов лишилась ее в один из вечеров. Позднее Джоан признавала: Лоренс Пакард вел себя куда достойнее и держался до последнего, хотя был мужчиной. Почему он не прогнал ее раньше? Очевидно, потому, что был совсем одинок в этом городе и успел незаметно для себя привязаться к Джоан, единственному человеку, который тянулся к нему и искренне его любил.
После случившегося девушка не испытала радости — только растерянность и страх. Джоан вдруг почувствовала себя странным образом зависимой от Лоренса, от его воли и поступков, от его мыслей, ход которых невозможно было предугадать. Она так и не услышала ожидаемых слов любви, более того, он был расстроен, даже зол оттого, что не сдержался. Он молчал, судя по всему обдумывая, что, в плохом и в хорошем смысле, может дать ему эта связь. Джоан сама навязалась ему, и он имел право бросить ее, не особо терзаясь совестью. С другой стороны, он мог жениться на ней и потребовать у ее отца солидный куш. Последний вариант как нельзя лучше устроил бы Джоан, но, как видно, претил самолюбию Лоренса. Когда на следующий день Джоан, не выдержав, поехала к возлюбленному, ей казалось, что Лоренса не будет на месте, он исчезнет неведомо куда, сбежит… К этому прибавился страх: вдруг о ее поступке узнает отец? Рано или поздно ему придется узнать… Джоан разрыдалась, упав в объятия встретившего ее Лоренса, и тот, к своей досаде, утешил ее способом, древним, как мир. Это положило начало их связи, длившейся затем более полугода, связи, которая не приносила настоящей радости никому из них.
