отец был абсолютно свободен. Но когда он вернулся в Свердловск, надзор за ним усилился.
В следующем году, 18 августа, отец оформил отпуск на 45 дней, взял билет и выехал в аэропорт. Но… Он сообщил в Москву:
На этот раз мне не так повезло, как в прошлом году. Бдительность товарищей оказалась на высоком уровне, и я вместо самолета очутился приглашенным в «резиденцию». Там состоялась беседа в духе современности – чрезмерно вежливая, «сердечная» и «дружеская». Мне объявлено, что в связи с высшими государственными интересами мой выезд к вам не может состояться. Правда, при этом же заявлено, что формально этими действиями нарушается законность. Но меня «успокоили» тем, что нарушение законов в отношении меня всегда согласовывается с «самыми верхами» (почти цитата из беседы). Так обстоят дела по неписаным законам. По писаным же, мне оказана честь иметь 6 степеней свободы – к моим услугам как территория всего СССР, так и земного шара.
Марфунька! Несмотря на привилегированное положение, я сильно удручен и подавлен. Ведь я так ждал конца фестиваля (чтобы не было придирок). Мне так хотелось 12-го в день рождения Ниночки быть с вами, и вообще, август же наш месяц… Честно говоря, так тяжело, как сейчас, мне никогда не было.
Мама после этой истории получила сильное нервное потрясение и находится в больнице. Делаю для нее все, что в моих силах, но, вероятно, этого мало, и ей все хуже… Ты теперь хорошо знаешь, что жизнь не сплошной праздник, в ней имеются и будни, ну а будни, проза жизни – это моя персона. Писать, что я скучаю без вас – это совсем не то, я ощущаю самую настоящую физическую боль…
В Свердловске папа решил экстерном сдать экзамены и получить хотя бы инженерный диплом, ведь, несмотря на все обещания, никаких документов, кроме нового паспорта, ему так и не вернули. Он с горечью писал в Москву: «В правительственном решении, согласно которому мне поручалось реализовать проект, указывалось, что я имею доступ к работам, содержащим гостайну, но там ничего не говорилось о моем пребывании под арестом и следствием. Как будто те страшные полтора года исчезли из моей жизни».
Еще во время следствия был поднят вопрос о законности защиты им кандидатской и докторской диссертаций. Старались доказать, что отец воспользовался результатами работы целой организации – той, в которой работал. Были даже сфальсифицированы протоколы допросов, где он якобы соглашался с этими обвинениями. Но это именно фальсификации!
Академик А.Л. Минц, ряд видных ученых, включая А.А. Расплетина, А.И. Берга, прекрасно знающих отца по его собственным работам, обращались в ВАК с просьбой вернуть отцу ученые степени, так как лишен их он был незаконно. Однако, как и следовало ожидать, обращения оставались без ответа. Если бы отец был в чем-либо нечестен, вряд ли такие ученые, как А.Н. Туполев, С.П. Королёв, В.П. Макеев, И.В. Курчатов, Б.Л. Ванников, К.И. Щелкин, Б.В. Бункин и многие другие, поддерживали бы его. Своими действиями они доказали, что все обвинения в его адрес – чушь.
Отец с полным основанием считал, что его спасла русская техническая интеллигенция. Именно они добились его освобождения и возвращения к работе. Отец расценивал это прежде всего как их отношение к Л.П., а потом уже и к нему – ни в чем не повинному молодому человеку.
И уж конечно, отец, будь он в чем-либо виноват, сам поостерегся бы поднимать эту тему. А так он 3 февраля 1956 года обратился в ВАК и в Верховный суд СССР.
Председателю Высшей Аттестационной Комиссии
тов. Елютину В.П.
от Гегечкори С.А.
Заявление
В 1947 году я окончил с отличием Военную электротехническую академию связи, факультет радиолокации. Моя дипломная работа на тему: «Радиолокационная система управления реактивным снарядом» была признана государственной комиссией, представляющей интерес для оборонной промышленности.
В 1947 году меня направили на работу в оборонную промышленность, в КБ-1.
Работая в КБ-1, я параллельно закончил аспирантуру. Являясь главным конструктором и участвуя во всех этапах создания и испытания разрабатываемой системы, я, естественно, выбрал ее элементы для диссертации.
Основой кандидатской диссертации была более глубокая теоретическая проработка и создание системы, впервые предложенной в моей дипломной работе. Кандидатскую диссертацию я защитил в Московском государственном университете на физическом факультете, и мне была присвоена в 1949 г. ученая степень кандидата физико-математических наук.
Основой темы докторской диссертации было развитие работ в области управления реактивными снарядами – радиолокационными системами самонаведения.
Защита докторской диссертации также проходила в МГУ на физическом факультете. После рассмотрения ВАК моих работ мне была в 1952 году присвоена ученая степень доктора физ. – мат. наук. Однако, впоследствии, я был лишен ученых званий. С 1954 года я работаю руководителем научно-исследовательской лаборатории в НИИ ГКРЭ и продолжаю работать в области техники, соответствующей моим кандидатской и докторской диссертациям.
За этот период времени я своими работами подтвердил квалификацию, соответствующую степени доктора физ. – мат. наук.
Прошу вас пересмотреть принятое решение о лишении меня ученых степеней и реабилитации меня как ученого.
С.А. Гегечкори
Верховному Суду Союза ССР
Заявление от Сергея Алексеевича Гегечкори
29 ноября 1954 года мне было объявлено Генеральным прокурором Союза ССР тов. Руденко, что обвинение, предъявленное мне органами прокуратуры в июне 1953 года, снято и следствие по моему делу прекращено. Мне было предложено выехать на работу в город Свердловск.
При этом хочу довести до Вашего сведения, что неясности в некоторых вопросах моего настоящего положения создают не совсем удобные условия для нормальной работы среди коллектива, в котором я нахожусь.
Начну с того, что я не имею никаких документов об образовании и производственном стаже.
Я обращался по этому поводу с заявлением Генеральному прокурору СССР, однако, не получив от него ответа, я понял, что разрешение этих вопросов находится в зависимости от решения Верховного Суда СССР.
У меня были следующие документы, подтверждающие мой образовательный ценз и производственный стаж:
1) свидетельство об окончании средней школы;
2) диплом (с отличием и золотой медалью) об окончании Ленинградской Военной Электротехнической Академии Связи;
3) свидетельство об окончании адъюнктуры при этой же Академии (с указанием сдачи всех кандидатских экзаменов на отлично);
4) диплом о защите кандидатской диссертации на научную степень кандидата физико-математических наук (защита проходила в МГУ им. Ломоносова);
5) диплом о защите докторской диссертации на научную степень доктора физико-математических наук (защита происходила также в МГУ);
6) трудовая книжка, отображающая мой производственный стаж.
Насколько я понял из вопросов следователя в процессе следствия, диплом мой о защите докторской диссертации был поставлен органами прокуратуры под сомнение из-за предположения, будто я воспользовался материалами
