В минуту она оказалась рядом, переполошив сопровождавшую обоз стражу. Обоз состоял из трех тяжело груженных повозок, стражи – около двух десятков вооруженных всадников, которых возглавлял рыцарь в старых, но добротных доспехах и простом кожаном подшлемнике.
Задыхаясь, Анна осадила лошадь.
– Ради Пресвятой Девы!.. Помогите! Вооруженные разбойники напали на благородного рыцаря, едущего по поручению короля. Скорее, скорее!
– Как? В моих землях?.. Разбойники? – сиплым, словно навечно простуженным голосом, переспросил рыцарь в подшлемнике.
Анна умоляла, торопила.
Коротко распорядившись, рыцарь с большей частью своих людей поскакал за Анной. Девушка неслась, словно обезумев, заставляя уставшую лошадь совершать невероятные скачки. Она возликовала, заслышав в лесу звон и лязг металла. Значит, они еще сражаются, они еще живы!
Да, Филип был в седле. Анна вмиг узнала его, когда принудила лошадь свернуть с дороги прямо в заросли, чтобы открыть скакавшим за нею воинам путь к сражающимся.
Вновь прибывшие немедленно потеснили воинов таинственного преследователя, заставив их прекратить схватку. И только теперь Анна увидела, что у Майсгрейва вся грудь залита кровью, что Фрэнк держит булаву в левой руке, а правая у него изранена, а юный Оливер ничком лежит на алой от крови траве. Один Гарри оставался невредим, потому что изловчился выхватить у кого-то из поверженных противников щит. Казалось, он не получил ни единой царапины.
Примчавшийся с Анной рыцарь выступил вперед.
– По какому праву вы творите бесчинства в моих землях? – осведомился он сиплым голосом, напрягая голосовые связки. – Как смеете вы, подобно подлым грабителям, нападать во всеоружии на не имеющих доспехов путников?
Скрытый забралом рыцарь какое-то мгновение молчал, словно раздумывая, как повести себя в новой ситуации. Затем донесся его глуховатый голос:
– Разве вам не ведомо, сэр рыцарь, что этот человек, Филип Майсгрейв, разыскивается по всей Англии как преступник? Он похитил дочь графа Уорвика из-под опеки Йорков и, ослушавшись приказа герцога Глостера, которому даны королевские полномочия, отказался передать ему упомянутую девицу.
– Не верьте, сэр! – возразил Филип. – По приказу короля Эдуарда я направляюсь с поручением во Францию. Этот человек – истинный разбойник. Он преследует нас уже много дней.
– Я слуга герцога Ричарда Глостерского.
– Ложь! Вы охотитесь за нами именно с тех пор, как мы получили приказ от его светлости герцога. Джон Дайтон – а это был он – молчал, глядя сквозь прорези забрала на Майсгрейва. Он не мог открыться, дабы не опорочить своего господина, но не мог и позволить Майсгрейву снова ускользнуть. Обращаясь к рыцарю в кожаном подшлемнике, он промолвил наконец:
– За поимку этого человека назначена немалая награда. И еще больше за девицу, что следует за ним, переодетая мальчишкой. Ваш долг и немалая выгода без промедления передать их королю Эдуарду.
Филип побледнел и перевел взгляд на стоявшего рядом рыцаря. Неожиданно ему пришло в голову, что он уже где-то встречал этого воина, и даже его сиплый, словно надтреснутый голос показался ему знакомым.
Его взгляд упал на пересекавший шею рыцаря длинный белесый шрам, и он тут же вспомнил, кто этот человек. Это был один из воинов, принимавших вместе с ним участие в турнире в Йорке и потерпевший поражение от бургундцев. Филип припомнил, что этот воин хотя и решился выступить против иноземцев, но держался от остальных участников турнира особняком. Майсгрейв слышал, как об этом человеке говорили, что он из ланкастерцев. Слабая надежда затеплилась в его душе. Рыцарь со шрамом сказал:
– Мой долг перед королем? Наверно, вы хотели сказать – узурпатором? Тем самым, что силой сверг законного государя с престола и назвался королем Эдуардом IV? О нет, перед ним у меня нет никаких обязательств! Наоборот, я за честь сочту оказать поддержку этим людям и выдворю вас и вашу шайку с моих земель.
С этими словами он и его люди, обнажив мечи, решительно двинулись на ратников Джона Дайтона. Дайтон лихорадочно соображал. Упустить сейчас Майсгрейва было равносильно катастрофе. Ведь здесь и Анна, и письмо короля. Такие подарки судьба преподносит лишь один раз. Однако, поразмыслив, он вынужден был признать, что появление этого воина напрочь спутало его карты. Бессмысленно после только что завершившейся яростной схватки снова вступать в бой со свежими силами противника.
От ярости и бессилия Дайтон заскрежетал зубами:
– Сэр рыцарь, вы еще пожалеете о том, что ослушались приказа короля!
Рыцарь усмехнулся:
– …который передал мне разбойник в доспехах, не пожелавший открыть свое имя и лицо.
Ничего не ответив, Джон Дайтон повернул коня и двинулся прочь.
Майсгрейв перевел дух и с благодарностью взглянул на своего спасителя.
– Мы должны молиться за вас, сэр…
– Саймон Селден. Разве вы забыли меня, сэр Майсгрейв? Мы ведь были собратьями по оружию на Йоркском турнире, где вы показали себя в таком блеске. И я рад, что мне выпала честь помочь человеку, который проучил хвастливых бургундцев и стяжал Англии славу. Однако, мне кажется, вы ранены, сэр?
Филип только сейчас заметил, что грудь его в крови.
– Пожалуй, это не столь серьезно. Словно о чем-то вспомнив, он оглянулся и увидел, как Анна, спрыгнув с коня, подбежала к лежавшему ничком Оливеру и, перевернув его, невольно вскрикнула. Оливер был без сознания. Его правая рука была отрублена почти до локтя, и вся трава вокруг багровела от крови юноши.
– Господи помилуй!.. – воскликнул Саймон Селден. – От таких увечий умирают. Эй, Дик, Эдвин! Скорей подайте факел, надо прижечь рану.
Соскочив с седла, он подошел к Оливеру и приподнял его изувеченную руку. Один из его людей протянул пылающий факел, и сэр Саймон стал прижигать страшный обрубок. В воздухе запахло паленым мясом. От боли Оливер пришел в себя. Широко распахнув глаза, он рванулся вперед.
– Господь всемогущий!.. – И вновь потерял сознание.
– Ничего, парень, терпи, – не глядя на юношу, твердил сэр Саймон. – Ты же не хочешь, чтобы из тебя вытекла вся кровь или в твоей кости завелись черви.
Затем он обратился к своим людям:
– Скачите к обозу, привезите бальзам и корпии…
– Простите, сэр, – перебила Анна, – все это у нас есть.
И она протянула рыцарю сумку.
– Премного благодарен, миледи, – сказал рыцарь, слегка наклоняя голову, но с такой интонацией, словно на Анне было платье со шлейфом, а не сапоги и короткий камзол.
Присев рядом, Анна придерживала изувеченную руку Оливера, пока сэр Саймон быстро и ловко накладывал тугую повязку. Руки у него были небольшие, узловатые, но удивительно ловкие.
